Накануне «супервторника» редакция срочно отрядила меня на вокзал. На главном железнодорожном терминале Нью-Йорка Гранд-Сентрал сенатор Джон Маккейн давал пресс-конференцию. В имейле, пришедшем из его предвыборного штаба, прессе было велено быть на месте в 2.30 дня, а в 3 часа должно было состояться явление Биг-Мака народу.
Вообще американские кандидаты редко выступают в таких неприспособленных для пиара помещениях. И правильно. Сидеть негде, аку-стика ужасная, да и вообще проходной двор, для секьюрити большая головная боль. Это пламенный Ильич в историческом 17-м выступал на Финляндском вокзале, так ему, помнится, броневик услужливо подкатили.
Во встрече Маккейна с прессой роль броневика коллективно сыграли его соратники по Республиканской партии – все бывшие, экс-мэр Руди Джулиани, экс-губернатор Джордж Патаки, экс-сенатор Альфонсо Д’Амато и примкнувший к ним действующий «независимый» сенатор от Коннектикута Джозеф Либерман. Опираясь на могучие плечи доблестных джентльменов и их цветистые слова, Маккейн предстал перед репортерами без пяти минут президентом США.
Происходило действо в Вандербильт-холле — огромном пространстве, отгороженном от центрально-го прохода двойной баррикадой. С одной стороны от единственного микрофона расположились журналисты и телевизионщики, с другой — праздная толпа. А между ними, в узком зазоре между алюминиевыми барьерами, встала клака, то есть активисты избирательной кампании сенатора из Аризоны — все с плакатами. Один фанат налепил агитационный стикер себе на лоб. Вдоль этой живой цепи, ставшей неизбежным фоном для телесъемки, прохаживались два чирлидера – чернокожий мужик в длин-ном плаще и худенькая белая девица в джинсах. Они дирижировали активистами и скандировали два лозунга момента: «Джона Маккейна в президенты!» и «Мак вернулся!». Раздался какой-то писклявый голос из толпы: «Никсона в президенты!».
Всех проходивших в режимный сектор приветливо обнюхивали две полицейские собаки. Пресс-пропуска проверяли чисто формально. Даже водительские права для сверки не спрашивали. Ждать пришлось целый час. К моменту, когда автобус Маккейна подъехал к вокзалу, за клакой вдруг появились аршинные плакаты с именем Хиллари Клинтон: это подоспевшие агитаторы-конкуренты попытались испортить Маккейну обедню. Пришлось чирлидерам проявить смекалку: ненавистное имя прикрыли от телекамер новым рядом плакатов, форматом покрупнее.
И вот появились они, благообразные белые мужчины с военной выправкой, седыми висками, в хороших темных костюмах – самые густые сливки Республиканской партии. Компанию их разбавляла суп-руга Маккейна Синди, изящная улыбчивая дама без возраста. К микрофону вышел гренадер Патаки и провел параллель между воскресеньем, когда «Джайнтс» выиграли Супербоул, и «супервторником», когда выиграл... сами знаете кто. Говорил он коротко, минуты две, не то что вышедший ему на смену Джулиани. Тот, держась после своего оглушительного поражения на праймериз бодрячком, растекался худосочной мыслью по древу минут пять, так что даже Маккейн стал нетерпеливо перетаптываться. Мысль у Руди одна – Америку осадили ужасные террористы, Нью-Йорк от атаки уже пострадал. Так что спасаться надо, братцы!
Маккейн коротко суммировал сказанное до него и пообещал защитить границы Америки. Вопросы успели задать лишь три репортера, оказавшиеся ловчее других. Мелькнула мысль: а может, счастливчиков тайно назначают для таких ответственных мероприятий? Отвечал Биг-Мак лаконично и тускло. Я запомнил лишь одну фразу: «Америка снова станет величайшим экспериментом в мировой истории». А потом об-наружил, что корреспондент «Вилледж войс» тоже только ее и процитировал. Выбирать-то не из чего.
01:55 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
