Живы курилки, живы! Упустить шанс увидеть кумиров live я не мог. Тем более что программисты самого популярного рок-клуба Нью-Йорка имени Би-Би Кинга поставили концерты Чака Берри и Литл Ричарда с разницей в два дня.
В минувшую пятницу выступал Чак Берри. Ему 81 год. Anyway, I’m almost grown. Отцу-основателю рок-н-ролла можно было просто выйти на сцену и ходить из стороны в сторону, как Зыкиной из известного кавказского анекдота («а ты просто хады-хады»). Но он не просто вышел, а и отыграл на одном дыхании полный час. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Длинный как жердь, поджарый (таким он был всегда), в простых черных брюках-дудочках, в красной купецкой рубахе с блестками и белой морской фуражке. Группа музыкантов небольшая: фортепиано, соло-гитара, бас-гитара, ударные. И сам Чак не расставался с гитарой, по которой бацал резко, отры-висто, не глядя, порой попадая по нужной струне, порой нет. Он спел свои знаменитые песни и про Джонни Б. Гуда, и про сладкую 16-летнюю, и про кареглазого мужика-симпатягу, и про заблудившуюся девчушку из Мемфиса, Теннесси, и про Кэрол, и про Мэйбелин, и про саму чертову музыку рок-н-ролл. Конечно, Бетховену, как всегда, велено было уматываться, не забыв сообщить эту новость Чайковскому.
Публика пришла проверенная, впрочем, среди седовласых и лысых фэнов, хлеставших пиво, мелькали какие-то юные пацаны и пацанки, колебавшиеся в ритм музыке в проходах между сто-ликами. По первому же аккорду каждая вещь узнавалась, и раздавался коллективный восторженный вопль. Когда я сказал, что он пел, я выразился неточно. Пороху осталось, видать, немного, и его великий Чак расходовал бережно. Он не пел, а скорее проговаривал тексты, нередко застревая и задыхаясь, так что отставал от ритм-секции на один-два шага. Музыканты, напряженно улыбаясь, тормозились, дожидаясь, когда он их догонит. Несколько раз идол забывал, какую именно вещь он исполняет, и, виновато косясь в публику, останавливался. Публика ему прощала все, иначе и быть не могло. Но он каялся. «Я стараюсь, — сказал он, — но в прошлый раз (в этом клубе) я сделал шесть ошибок, а сейчас уже девять». Да хоть сто, особенно после того, как Чак проскакал на одной ножке с гитарой наперевес своей знаменитой утиной припрыжкою. Хоть три метра, но проскакал.
Чак публично простился с другом и соратником Бо Дидли, который умер 2 июня, и грустно заметил: «Никогда не знаешь, когда ты сам отчалишь». И чтобы развеять печаль-тоску затянул свою хулиганскую My-Ding-a-Ling, требуя от публики подтягивать припев. Песенка будто бы про два серебряных колокольчика, подаренные бабушкой, а на самом деле сами знаете про что. А в конце Чак пригласил на сцену шестерых зрительниц, чтобы они поплясали с ним рок-н-ролл. Но вылезла огромная толпа дам самого разного возраста, и Чак между ними затерялся. Все стало трогательно напоминать танцы в сельском клубе, и на этой сердечной ноте концерт завершился. Никаких «бис» не было.
А в воскресенье отрывался, или как выражаются нынче, зажигал Литл Ричард. Примерно такая же толпа, те же зубры и зубрицы, перемежаемые юными «фриками». Я помню Литл Ричарда по старым фильмам и видеозаписям рок-концертов, когда, сверкая бешеными очами, он, согнувшись над фортепиано, колошматил по клавишам, божественно визжал и вопил, потом задирал ногу и ставил ее на клавиатуру. А иногда и вскакивал в приступе экстаза на крышку. Так еще делал легендарный Джерри Ли Льюис, его белокожий аналог, который, кстати, дает концерт там же, в Би-Би Кинге, в конце июня.
75-летнего Литл Ричарда в парике с гривой и в белоснежном атласном костюме с блестками выкатили на сцену — в инвалидном кресле. Допрыгался. Его подняли на руки и бережно усадили к фортепиано. И тут такое началось! Оркестр у него отменный. Высший фанковый пилотаж. И звучание плотное, густое, с четкой пульсацией. Два ударника, басист-виртуоз, очень грамотная духовая секция. Полный контраст с вяловатым, неряшливым звуком группы Чака Берри, который, кстати, и в прошлом наплевательски относился к сопровождению. Да и сам кумир номер два оказался неожиданно свежим и энергичным, способным заводить публику без каких-либо скидок на возраст, в отличие от Берри, который просто был памятником самому себе. В ногах Литл Ричарда, увы, правды не стало, зато она уникально сохранилась в его сильном голосе, сумасшедшем драйве и экзальтированном юморе. Да и выглядит Литл Ричард как огурчик, ну чуть малосольный. Нет, это что-то невероятное, как он исполнял свои вечнозеленые шедевры – Lucille, Tutti Frutti, Long Tall Sally, Good Golly Miss Molly, Boney Maronie, Keep a Knockin”. Зал вибрировал, а в какие-то моменты ходил ходуном. Литл Ричард тоже поклонился памяти Бо Дидли и спел чудес-ный тягучий блюз. С публикой он разговаривал так примерно: «Вижу, кто-то на камеру снимает, всю мою музыку уже украли по многу раз. Заткнитесь!». Словом shut up! он заканчивал все монологи, и зал отвечал добродушным хохотком.
К сцене пробилась маленькая старушечка с очках и протянула ему коробку в подарочной упа-ковке. Он снисходительно принял пока непонятный дар, открыл и ахнул – какая-то ювелирная красотища. Вроде золотого браслета. Литл Ричард: «Вас зовут как? Джудит? Ну спасибо! Вы ев-рейка? Я сам иудейской веры. Вот вам плакат. Ручка есть? Дайте, я вам надпишу» И непременное shut up! — конечно, не дарительнице, а развеселившейся публике. Уносили божество со сцены под рев изнеможенного, но счастливого зала.
Тут недавно приехавший в Нью-Йорк БГ, отвечая на мой вопрос, категорично похоронил рок-н-ролл.
Ты не прав, Борис.
12:39 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
