Подвиньтесь, «Шопард» и «Лалик»! На Мэдисон-авеню открылся ювелирный магазин, на вывеске которого стоит всего одно слово — «Леваев». Магазин, в котором я увидел впервые в жизни (и забыл загадать желание!) бриллиант в 100 карат, открыт родившимся в 1956 году в городе Ташкенте и иммигрировавшим в 1971 году в Израиль Леви Леваевым.
Магазин, на открытие которого собрались богатые и знаменитые благожелатели, — еще одна жемчужина в нью-йоркских владениях Ле-ваева. Не так давно он приобрел за 525 млн долларов Таймс-билдинг, что на Вест 43-й стрит. Как сообщает журнал New York, Леваев располагает также значительной недвижимостью в Бруклине и рядом внушительных «трофеев» в Манхэттене, включая Морган-билдинг. Журнал Forbs оценивает его состояние в 2,6 млрд долларов.
Но ювелирный магазин это, как говорили в моем родном городе, что-то в отдельности! Выставленные в освещенных боксах солитеры, ожерелья и броши трудно назвать товаром. Первая возникающая ассоциация — с музейными экспонатами. Их не очень много, но они большие. В одном из боксов я увидел желтый бриллиант, надпись под которым сообщала, что его вес составляет 70 с лишним карат. На втором этаже я обнаружил еще один камень на серой бархатной подушечке, под которым не стояло вообще никакой подписи, но толпившиеся вокруг меня гости постоянно повторяли, что в камне сто карат. Мой аппарат отказался сфотографировать его так, чтобы блеск не слепил объектив. На лучшем снимке виден только край камня. Все остальное — сплошное сияние.
На ваш совершенно закономерный вопрос, кто это может себе позволить, я вам дам простой ответ: многие из гостей Леваева! В до отказа забитых комнатах магазина я обнаружил бывшую жену беглого миллиардера Марка Рича — Дениз, которая, я думаю, могла бы легко стать завсегдатаем этого дивного места. Недалеко крутилась крохотная сексопатолог доктор Рут, которая, я думаю, должна была оказывать по-мощь тем, кто мог перевозбудиться от увиденного. Рядом с доктором оказалась не теряющая очарования с течением безжалостного времени Изабелла Росселини, а также красная звезда Голливуда Сюзен Сарандон, чье появление в этом царстве роскоши не очень хорошо со-гласовалось с ее идеалами о всеобщем равенстве и братстве.
Правда, моя жена высказала предположение, что Сарандон или кто-то из ее окружения могли нести ответственность за демонстрацию протеста, которая шумела на тротуаре перед магазином, в котором я и остальные приглашенные наслаждались правильно охлажденным «Моэт и Шандон» и совершенно восхитительными ор-довр.
Демонстранты, собравшиеся на вечернем ветерке, пришли сюда с тем, чтобы уведомить гостей Леваева, что на доходы от торговли бриллиантами он поощряет апартеид в Палестине, финансируя строительство еврейских поселений.
Один активист с бородой и в кипе вручил мне листовку, где я, в частности, прочел, что компания Леваева «Африка — Израиль» строит на земле, принадлежащей палестинским фермерам, угрожая их возможности выжить и остаться в своих домах». Эта фраза живо напомнила мне о зареве пожаров над мощной экономической структурой, оставленной палестинцам ушедшими из Газы еврейскими поселенцами. Это можно было бы назвать еврейским погромом, если бы только палестинцы не громили то, что стало их собственным. Непримиримые потомки филистимлян могут только пожалеть, что в отличие от еврейских жертвователей их собственные благотворители расходуют свои средства не на развитие экономики, а на приобретение динамита, который они надевают на собственных детей, перед тем как те садятся в израильские автобусы. Впрочем, зачем инвестировать в экономику свои деньги, если ее могут содержать лохи из Западной Европы и — добавим со вздохом — из США?
Возвращаясь к магазину Леваева, я доложу под занавес, что пообещал сопровождавшей меня любимой жене, что, как только из меня выветрится легкий газ «Моэт и Шандона», я буду работать еще больше и еще лучше, чтобы привести ее в этот магазин уже не в качестве гостьи, а в качестве клиентки!
«Смотри только, чтобы пупок не развязался», — ответила мне моя жена.
08:10 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
