Бронза для стратосферы
Совсем рядом объятый ужасом Уолл-стрит, вселенская паника, рушащиеся карьеры, скукожившиеся кошельки, поломанные судьбы. Здесь же, на Грин-стрит в Сохо, в эти дни царит другое настроение – приподнятое, радостное, почти благоговейное. И причиной тому - событие, которого любители искусства Нью-Йорка ждали давно. В галерее Mimi Ferzt началась персональная выставка новых работ Эрнста Неизвестного (которая продлится до 12 октября, www.мimiferzt.com). Хотел было добавить: «выдающегося художника», но не стал — статус этого мастера настолько высок, я бы сказал, заоблачно высок, что не нуждается в дешевом лексическом допинге.
В зале-пенале выставлены полтора десятка скульптур из бронзы (одна из серебра) и полдюжины живописных вещей, выполненных акриликом или маслом на холсте. Последняя персональная выставка Неизвестного проходила, помнится, в Нью-Йорке два года назад в Arts Club в Грамерси-парк, но такого масштаба, как сейчас, с такими, как здесь, новыми работами, не было лет, наверное, пятнадцать.
Оттого и ажитация, заинтригованность культурных масс. На вернисаже не протолкнуться. Многие пришли и на работы посмотреть, и засвидетельствовать мэтру любовь и почтение. Может быть, второе для них даже важнее. А вот и он сам, 83-летний патриарх, осторожно, опираясь на палку, перешагивает через порог. Замешкался, застрял в дверях, мгновенно окруженный людьми, тянущимися с поцелуями, цветами, приветственными словами. В толпе — узнаваемые лица, те самые пол-Нью-Йорка, цвет арта, сливки креатива и иже с ними. Сергей Голлербах, Игорь Тюльпанов, Леонид Соков, Виталий Комар, Марина Адамович, Слава Цукерман, Михаил Ямпольский, Джефф и Алина Блюмис, Павел Антонов... Список можно продолжать и пополнять. А еще — такие известные и очень разные экстраверты, люди-шоу, как визуальный артист Андрей Бартенев и поэт-скандалист Ярослав Могутин.
Броуновское движение равномерно гудящей толпы постепенно оформилось в медленный ручеек, который загибался в заднюю, офисную комнату и вытягивался в почтительную ниточку. Эрнст Иосифович, сидя в самом углу на очень низеньком креслице, принимал комплименты, салютации и акколады, членораздельные и не очень. Одесную от него сидела сестра, Людмила Иосифовна, а ошуюю гости вынуждены были приседать, ломая колени и чуть ли не распластываясь ниц, чтобы физически приблизиться к гению. Увы, последние годы маэстро сильно хворал, пережил серьезные операции, которые людей похлипче давно бы отправили на тот свет. Но Неизвестный, с его чудо-генетикой и чудо-волей, не сдался возрасту и болячкам, как, впрочем, не сдавался судьбе-индейке никогда. Ни в молодые годы, когда был фактически убит на фронте и чудом выкарабкался; ни в зрелости, когда дерзко вступил в словесную баталию со всевластным Никитой Хрущевым; ни позднее, когда был подло вытолкнут кэгэбистами в эмиграцию и начинал растить свою репутацию с нуля на мало что понимавшем в его искусстве Западе. И добился планетарного признания, славы, персональных музеев, восторгов западных интеллектуалов — к примеру, Сартра. Его скульптуры, живопись и графика выставлены в ведущих музеях мира. А списки регалий и выставок слишком длинны, чтобы их приводить где-либо, кроме безразмерных сайтов и толстенных монографий.
Деформации его нарисованных и изваянных фигур сродни трансформерам, но не нынешним, изящным и эргономично ладным, а таким, какими они могли быть в древние, свирепые времена этрусков и шумеров. Разъятые рты, свинченные торсы, летящие от центра конечности. Коловращение плоти и сцепление смыслов. Языческое, синкретическое сознание в его творчестве органично уживается с постатомным, апокалиптическим. Впрочем, описывать стиль Неизвестного – дело неблагодарное. Гораздо проще слукавить на манер Ролана Быкова, снимавшего о нем документальный фильм: «Мне очень нравится, но я ничего не понимаю». Каждый не понимает Эрнста Неизвестного по-своему, и это заинтересованное, воистину магическое непонимание дорогого стоит.
Биржи и акции, как и все суетное, рушатся. Только настоящее искусство не подвержено энтропии. Бронзы Неизвестного стоят на Земле, а вообще-то предназначены для стратосферы, где вакуум не дает им стариться. Хотя, как с горькой иронией заметила Анна Грэм, жена Эрнста Неизвестного, теряющие в одночасье миллионы игроки – это и есть покупатели искусства, так что и на Грин-стрит, увы, отразится крах Уолл-стрита.
Провидчество Неизвестного и здесь сработало: искаженные гримасой лица, падающие в небытие тела, кентавр без рук – чем не картинка CNN с обездоленной биржи...
09:25 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
