2581836 посещений за три года – такова статистика интернетовского сайта anikina.com нью-йоркской художницы Ольги Аникиной, по данным на 30 сентября 2005 года. По ее словам, сейчас сайт посещает до полутысячи человек в день. Это много? Я думаю, многие коммерческие сайты могут только мечтать о таком внимании, особенно если учесть, что Ольга свой специально не рекламирует. И ничем не торгует. Эту народную тропу сюда протоптали те, кого раз и навсегда увлекла ее удивительная графика. Перед зрителем открываются совершенно фантастические миры переплетающихся эротических, мистических и религиозных образов.
Попытавшись отобрать только одну иллюстрацию для этой статьи, я погрузился в ее творчество – созданные на компьютере картины и сопровождающие их стихи, — как в топь, как в болото. Вы будете смеяться, но название сайта «Болото».
Оля Аникина родилась в украинском городе Ровно, куда ее отца-прокурора направили из Ленинграда расследовать преступления нацистов, совершенные в годы Второй мировой войны. Она рассказывает, что росла в изоляции. Ее сверстникам родители запрещали играть с ней, поскольку со Степаном Бандерой их связывало куда больше, чем с ленинградским командированным.
Чтение и рисование стали ее любимыми занятиями. Она читала запоем, все — от захватившего ее детское воображение романа «80 тысяч лье под водой» до биографий знаменитых ученых.
После домашней библиотеки девочка переключилась на районную, выбирая книги потолще. Один раз отец в сердцах бросил три увесистых тома в печку. Я спрашиваю – почему?
«Не знаю, — отвечает Ольга. – Он был неординарным человеком. Интеллектуал, писал стихи, при этом был очень замкнут. И вдруг в какой-то момент перестал поощрять мое чтение».
Эта история оставляет место для догадок. Что может быть противоречивей в бывшем Союзе, чем интеллектуал, занимающий прокурорский пост? Что, кроме эрудиции, могло лучше открыть глаза на природу подсоветской жизни? Ответ на этот вопрос можно было бы получить, узнав, какие именно книги полетели в печку, но Оля, которой тогда было лет восемь, этого уже не помнит.
«Ближе всех в семье мне был старший брат. Когда он учился на философском факультете, я ходила с ним на лекции. Мне было тогда лет 15, и я совершенно спокойно говорила с его сверстниками о Бёлле и Хемингуэе. Все, чем они увлекались, я уже прочла».
После школы Ольга собралась поступать на факультет Московского полиграфического института, готовивший книжных графиков, но его ленинградское отделение закрылось. Планы пришлось менять. Она поступила в Художественно-промышленное училище имени В.И. Мухиной – Муху.
Днем Ольга училась на промышленного дизайнера, а по ночам стерегла конюшню при складе вторсырья, где под ее надзором находилась одна, но видимо, совершенно бесценная лошадь.
Художник-сторож оказалась типичным представителем «поколения сторожей», нашедших в искусстве потайной язык, которым пользовалась продвинутая молодежь 70-х. Аникина, участвовавшая во многих неофициальных выставках молодых авангардистов, говорит теперь, что за привычкой кодировать мысль под двумя-тремя защитными слоями, стояло простое стремление уберечься от преследований за инакомыслие. И одновременно новый язык был нормой общения людей ее круга, заградительным барьером от непосвященных.
По окончании Мухи Аникина начала работать в мультипликационном цеху Ленинградской студии научно-популярных фильмов, так никогда и не оправдав надежд тех, кто создавал из нее промышленного дизайнера. Впрочем, сказав «никогда», я ошибся. Забегая вперед, сообщу, что Ольга зарабатывает на жизнь веб-дизайном, что в общем-то имеет прямое отношение к промышленности. Просто в ее студенческие годы компьютерная промышленность существовала только в фантастических романах.
Прибыв в Америку 15 лет назад, Ольга, естественно, стала спрашивать совета у художников, которые уже нашли себя в новой стране. Прогнозы по поводу получения работы по специальности были неутешительными. Но один совет решил ее дальнейшую судьбу. Добившийся успеха художник порекомендовал новоявленной американке податься в только что возникшую сферу – компьютерную графику.
В разговоре с Ольгой я предположил, что ей, вероятно, быть трудно менять привычные инструменты: кисти, карандаш, уголь, холст, бумагу на что-то принципиально новое. Но Ольга возразила: «Каждый художник знает, что в работе иногда наступает момент, когда нужно сделать шаг назад, вернуться в исходную точку, поменять композицию, цвет. Но при работе с традиционными материалами это либо очень трудно, либо просто невозможно. Компьютерная графика сразу же захватила меня тем, что я могла одновременно делать несколько вариантов одной и той же картины, разбирать ее на составные, менять все, что я хотела поменять. Возможности компьютера привели меня в полный восторг».
И это 15 лет назад, когда графические программы были столь несовершенными! Или, по характеристике Ольги, «деревянными». Аникина рассказывает, что как график-дизайнер росла вместе с компьютерной промышленностью. Программы, с которыми она работает — Bryce и Studio 3D MAX, — помогают ей создавать объемные модели, а с помощью Fotoshop она «вылизывает» финальный вариант.
«Сейчас, когда выходит очередная версия графической программы, обычно все сводится к другому расположению кнопок, — рассказывает моя собеседница. — Раньше вы ждали каждую очередную версию, зная, что она позволит решать новые, более сложные задачи».
О том, что задачи, которые ставит перед собой Аникина, сложные, говорят сами ее работы. Даже не будучи специалистом в сфере графического дизайна, вы понимаете, что эта работа, мягко говоря, трудоемкая. Первое впечатление от них – головокружительная многослойность. Но производительность художницы ошеломляет. За последние десять лет она создала более тысячи работ и сейчас делает одну-две новые в неделю. «Чтобы не терять квалификации», — объясняет она.
02:15 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
