Значение слов лучше всего поверять делом. Художественные термины, в отличие от бранных слов, очень даже на вороту виснут, иногда даже намертво впечатываются в артистические лбы как тавро. Взять слово «сюрреализм». Бывает, заклеймят (по-хорошему, это при социализме клеймили по-плохому) им художника, и все, ходи до гроба в сюрреалистах. Менять стиль бесполезно, от стереотипа, как от судьбы, — не уйдешь.
Эти рассуждения имеют прямое отношение к выставке новых работ двух художников, Дмитрия Яковина и Гии Чикваидзе, открывшейся на днях в манхэттенской галерее InterArt, что на Десятой авеню в Челси, между 23-й и 24-й стрит (сайт www.interartny.com). Выставка – это и есть то конкретное дело, которым поверяются теоретические выводы.
Хозяева галереи, супруги Светлана и Константин Вайс, давно и целенаправленно прокламируют свою приверженность к сюрреализму в разных его ипостасях. Особенно горячо они привечают ироническую интонацию. Незадолго до вернисажа, о котором пойдет речь, они выставляли Шагина и компанию и позволили вашему корреспонденту, в числе других гостей, просунуть голову в дыру картонного коллективного портрета «митьков», что и было запечатлено на фотоснимке. Тоже своего рода сюрреализм, ну очень иронический.
А сюрреалисты ли Яковин и Чикваидзе?
У Яковина твердая рука, блестящая техника и композиционное чутье. Он мастерски рисует забавных однотипных человечков округлых форм, с красными щечками и приплюснутыми носами-картофелинами. Мне они напоминают диснеевских гномиков из «Белоснежки», и вообще манеру художника, его персонажей и колорит так и подмывает назвать анимационными. Все аккуратненько, уютненько и миленько.
Яковин — уроженец Владивостока, где появился на свет в 1969 году и, вопреки воле родителей, не веривших в его призвание художника, избрал именно эту, шаткую, как они считали, стезю. Стезя привела его на брега Невы, где он в 1995 году окончил Академию художеств. Это не тот частый случай, когда концепт-стиль служит прикрытием дилетантизма. Выбору Яковиным «анимационной» оптики предшествовали многолетние штудии академического свойства. В Питере он живет и поныне, активно и с успехом выставляясь по всему свету, в том числе и в США.
В королевстве кривых зеркал Яковина прогуливаться приятно и безопасно. С таким же успехом можно называть сюрреализмом фарфоровые «чачкес» — знаете, водевильные сюжеты со слегка шаржированными фигурками барышень, кавалеров и домашних животных, которые часто коллекционируют те любители прекрасного, которым Фрэнсис Бэкон и яйца Фаберже не по карману. Впрочем, иногда, в лучших своих вещах, таких как «Укротитель», Яковин выходит на иной, более высокий уровень рефлексии — может быть, потому, что сочетает уют с астралом. А парадоксы, стыки нестыкуемого — верный путь к артистическим прозрениям.
Когда я увидел сказочно яркие, динамичные вещи Гии Чикваидзе, эта стилистика показалась мне очень знакомой. А потом вспомнил, что видел его декоративное панно в Малибу в интерьере виллы «Франческа», принадлежащей одному голливудскому актеру.
Мир его героев сказочен и фантастичен, но по-другому, чем мир Яковина. Здесь пахнет театром и Гофманом, книжной графикой и Тышле-ром. Лица и фигуры его героев вытянуты, одухотворены, холодны и таят некую метафизическую загадку. Место действия и сюжеты как бы помещены на вырванные из воображаемого манускрипта пергаментные страницы, на которых средневековая рыцарская поэтика скрещивается с более поздней гаскониадой (удачное слово из вступления к буклету). Делает он, впрочем, и иронические отсылы к современности, такие как чудесная «Ночь в октябре». В ней тонкий юмор и богемная меланхолия сплавлены с любовью к вещественному миру, в которой угадывается корневая линия, идущая от Пиросмани и Шагала.
Гия Чикваидзе живет в противоположном от Яковина конце мира, в Лос-Анджелесе, и их вполне дружеская перекличка через континенты и океаны очень символична. Родился Гия в 1961 году в Тбилиси, в артистической семье, учился живописи, графике и книжной иллюстрации там же, в Академии искусств. Он принимал участие в оформлении спектаклей и фильмов как художник-постановщик, одновременно выставляясь в европейских галереях. Его увлекала и археология, и он принимал участие в ряде экспедиций. В США он много работает в жанре настенной росписи, что вполне естественно для его несомненного дара декоратора.
Ну вот я и нашел для этой пары более точную дефиницию, нежели сюрреализм, — в пресс-релизе Светланы Вайс к одной из предыдущих выставок Яковина, где она характеризует его творческий метод как фантастический реализм. Очень подходит это определение и к холстам Чикваидзе. Впрочем, не будем зацикливаться на схоластике. Выставка продлится до 28 июня, так что у вас есть шанс приобщиться к стихийной дискуссии о фантастическом реализме без берегов. Сюр меня, сюр!
01:05 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
