Если учесть, что львиную долю фантастических произведений люди моего возраста прочли в советской юности, то неудивительно, что наша табель о рангах американских фантастов не совпадает с американской. Кто из нас знал о Ричарде Мэтисоне? Я не знал. Между тем Стивен Кинг как-то заме-тил: «Без Мэтисона не было бы и меня!». Мэтисон – автор книги «Я – легенда», которая увидела свет в 1954 году, и с тех пор ее экранизировали трижды. И чем дальше от момента появления книги была очередная экранизация, тем больше она расходилась с сюжетом бестселлера Мэтисона. Последнюю экранизацию, где роль главного героя сыграл Уилл Смит, можно назвать антилегендой. Фильм сделали, как говорится, с точностью до наоборот.
То, что действие книги происходит в Лос-Анджелесе, а фильма – в Нью-Йорке, объяснить легко: нью-йоркские пейзажи с разрушенными мостами через Ист-ривер и носящимися по Парк-авеню стадами оленей на экране выглядят куда более захватывающе, чем провинциальный Родео-Драйв. Но как объяснить то, что мэтисоновский Роберт Невилл из высокого блондина немецких кровей, сильно гре-шащего склонностью к спиртному, превратился в очень дисциплинированного чернокожего атлета? Политической корректностью? Мол, раз в прошлой экранизации Невилла играл Чарлстон Хэстон, то в этой, для соблюдения расовой квоты, роль предоставлена афроамериканцу? И эта роль особенно «выгодно» смотрится, будучи противопоставленной роли белой дамы, которая изобрела панацею от рака, вызвавшую катастрофическую мутацию человечества, – народ превратился в очень агрессивных кровопийц. И тем естественней, что новый герой приносит себя в жертву остаткам человечества (сплошь белого), обнаружив предварительно очередную панацею, которая вернет новоявленным мракобесам человеческий облик. Короче, наш хлопчик из Гарлема спасает и тех и других.
В книге ничего подобного нет. Она – примитивней в том смысле, что Мэтисон, создавая своих вампиров, следовал классической литературной традиции. Его «не мертвые» – плоть от плоти князя Дракулы. Они боятся солнечного света, запаха чеснока и умирают только если им вбить в сердце осино-вый кол. Чем Невилл и занимается, даже не подозревая, что именно эта затея его и погубит.
Если герой Уилла Смита – готовый ученый, пользующийся для создания спасительной вакцины компьютерной техникой, то Невилл из романа только начинает учить химию по учебникам и находит некоторые средства борьбы со своими вампирами, ставя простые психологические опыты. Найденные им средства совершенно смехотворны. Скажем, он выясняет, что вампиры-христиане панически боятся распятия, но ставший вампиром его сосед-еврей Кортман при виде креста громко расхохотался. Невилл насилу отогнал его Торой.
Но это только мелкий анекдот из большой истории. Мэтисон повернул свой сюжет несравнимо более оригинально, чем создатели последней киноверсии его книги. Невилл тоже встречает молодую женщину – Рут, но только она оказывается... шпионом вампиров! И в момент возникшей между ними бли-зости она рассказывает ему поразительную историю – вампиры тоже начали вести научные исследования для спасения своего рода. За этим стоял тот самый главный человеческий инстинкт – инстинкт выживания. Поняв, что против судьбы не пойдешь и к старой жизни возврата нет, вампиры начали разрабатывать лекарства, которые помогали им питаться кровью в таблетках, а также приспосабливаться к солнечному свету, запаху чеснока и другим напастям и врагам классических носферату. Что до Невилла, то вампирский суд приговорил его к смертной казни за геноцид! Рут спасает его от расправы, передав в последний момент яд.
Знающие английский язык часто задают вопрос: почему в названии фильма (и книги) после местоимения и глагола (I аm) нет никакого артикля. Ни определенного, ни неопределенного. Ответ, вероятно, в том, что Мэтисон применяет для характеристики своего героя ту же формулу, в которой слово Legend можно заменить словом History, не пользуясь артиклем. Невилл принадлежит безвозвратно ушедшему прошлому. Он не герой. Он – прошлое человечества.
При всей примитивной сказочности мэтисоновских вампиров его сюжет более достоверен с психологической точки зрения. Род людской постоянно мутирует. Главным образом в психологической сфере. То, что вчера представлялось нам диким, сегодня – норма. Еще не забыто то время, когда, например, мужеложство квалифицировалось как смертный грех и уголовное преступление!
Мэтисон просто описал одну из возможных форм мутаций, когда живые превращаются в «не мерт-вых», как их называли герои Брэма Стокера. Вполне вероятное развитие событий, усугубленное вечнозеленой литературной темой предательства любимой женщины!
Новый фильм «Я — легенда» – страшный, что, конечно же, отвечает требованию жанра. Но его создатели, увы, не использовали потенциал книги, предпочтя простенький конструктор из банальных клише.
11:59 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
