Все-таки жизнь время от времени подбрасывает такие щедрые подарки, что грех жаловаться на нее в целом. Скажем, если вам захочется сходить на концерт эстрадной звезды в Мэдисон-сквер гарден, то вам придется выложить за билет долларов 200. И это еще в том случае, если в кассе будут билеты. Скажите, что это не повод для жалобы. Не так давно я, смеха ради, поинтересовался в кассе вышеназванной концертной площадки, есть ли билеты на широко рекламировавшийся концерт Пола Саймона и Арта Гарфанкела. Оказалось, что билеты есть, но только на места за сценой. Я не знаю, до какой степени надо любить сильно постаревший дуэт или любого другого исполнителя, чтобы любоваться ими сзади в зале с чудовищной акустикой! Но если вы хотите любоваться лицом звезды, тогда надо обратиться к промышляющим под концертным залом «скальперам», которые сдерут с вас за билет три шкуры. И все равно вы будете видеть только бегающую по сцене букашку и слушать ее пение, искаженное пространством зала, построенного не для музыки, а для спортивных соревнований. Правда, над сценой теперь устанавливают гигантские мониторы, и вы можете видеть лицо своего кумира крупным планом, но не лучше ли смотреть на монитор с собственного дивана?
Короче, жалоб на концерты больших звезд – хоть отбавляй, между тем в нашем городе есть совершенно замечательные небольшие залы, где выступают великолепные музыканты, а билеты на их концерты смехотворно дешевы.
На днях я посетил концерт швейцарского состава Ronin, который выступил в клубе Joe’s Pub, что на Лафайет-стрит в Манхэттене. Билет стоил 18 баксов, при этом мой стол стоял в двух метрах от сцены. Звук в очень камерном помещении клуба был так хорош, как если бы крутили высоко-качественную запись. Концерту предшествовал ужин, и ваш корреспондент был приятно удивлен прекрасной кухней. Он снял пробу с легко обжаренного тунца, который отправился в последний путь в освежающем потоке калифорнийского совиньон-блана.
Конечно, для того чтобы попасть на такой концерт, нужно знать о существовании группы Ronin и расписание гастролей. Но, между прочим, выполнить это условие очень просто. Надо только читать рецензии на новые джазовые записи, которые ваш корреспондент публикует в уикэндовском номере газеты. Обычно выпуску нового альбома сопутствует гастрольное турне. О выступлении Ronin я предупредил заранее. Умеющий читать да не поленится заказать билет по Интернету или по телефону!
Теперь, собственно, о музыке. За неимением более точного определения жанра, в котором работает квинтет под управлением пианиста Ника Бартча, я называю его джазом. Но это не традиционный джаз. Барабанщик Каспар Раст называет свою группу музыкальной биосистемой. Дей-ствительно, пятеро музыкантов создают пульсирующий энергией звуковой поток, который живет не мелодией, чего ждешь от музыки, в том числе и от джазовой, а переплетающимся рисунком микротем, на которых строится напряженный ритм. В рецензии на последний альбом я отметил, что такую музыку еще лет пять назад исполняли бы на электронных инструментах. Музыка Бартча живая от и до. На сцене пианист, басист, саксофонист и два ударника. Спектр звуков, который они воспроизводят – головокружительный. Как это достигается? Как говорится: ловкость рук и никакого мошенства! Сам Бартч, нажимая на клавиши рояля, одновременно прижимает соответствующую струну внутри рояля. Выходит довольно странный, как бы обрезанный звук. Саксофониста, который выступает под артистическим псевдонимом Ша, можно назвать саксофонистом с неко-торой натяжкой. Таких саксофонов я просто не видел. Длина одного – метра два. Звук – как у пароходной трубы. Ша играет очень короткими фразами из коротких нот, функционируя не столько как саксофонист, сколько как бас-гитарист. В то же время бас-гитарист Бьорн Майер совер-шенно виртуозно расширяет эту ритмическую структуру в немного более высоком регистре. Перкуссионист Энди Пупато не менее виртуозно сту-чит, гремит и звенит на таком числе диковинных инструментов, что перечислить все я просто не берусь. Один из них напомнил мне приплюснутый «тубус-кварц» моего детства с «выхлопной трубой».
Создаваемый группой Бартча звуковой поток время от времени прерывался в самых напряженных местах оглушительным и коротким как выстрел ударом по барабану, и когда публика уловила этот прием, она стала встречать его маленькой овацией.
Еще до того, как прослушать альбом Holon, композиции с которого составили большую часть концертной программы, я почитал рецензии на него. Один рецензент охарактеризовал музыку Бартча так: «Такой альбом мог бы записать Джеймс Браун, если бы музыку для него сочинил Стивен Райш». Перевожу теперь эту характеристику на простой русский. Браун – невероятно эмоциональный корифей соул-фанка, Стивен Райш – композитор, пишущий минималистскую, репетативную музыку. Действительно, композиции Бартча – как будто минималистичны и репетативны, при этом они невероятно эмоционально насыщены. Я не случайно написал «как будто минималистичны», поскольку в очень коротком пространстве тем Бартча умещается столько музыкальных микроэлементов, что характеристика этой музыки как минималистичной не совсем точна.
Не так давно мой знакомый музыкальный продюсер Джин Коч сказал в интервью НРСлову, что-де в наши дни ритм победил мелодию. Это, ве-роятно, так и есть, но даже относительно узкие рамки ритма можно раздвинуть так, что он зазвучит как богатая мелодией музыка.
Если вы не попадете на концерт Бартча, который выступал в Нью-Йорке всего один день, очень рекомендую его последний альбом Holon, выпущенный компанией ECM!
02:01 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
