Многие из видевших на RTN мое интервью с ведущим солистом балета Большого театра Сергеем Филиным в тот же вечер отправились в БАМ, на открытие гастролей Грузинского государственного балета, в надежде увидеть очаровавшего их своим красноречием и искренностью танцовщика. Но в этот вечер он не выступал: его присутствие (в балете А. Ратманского «Сны о Японии») было запланировано на два последних спектакля гастролей. Мне кажется, что эти зрители все равно не были разочарованы. Грузинский государственный балет в первые два вечера своих коротких выступлений предложил разнообразную программу из четырех композиций, которая дала достаточно пищи для впечатлений, размышлений и просто удовольствия.
В течение последних трех лет компанией руководит Нина Ананиашвили. Пришла она в нее по просьбе президента Грузии Михаила Саакашвили в трудные и нищие годы, когда артистам нечем было платить, театр не отапливался, все, кто мог, разъехались по другим труппам или вообще поменяли профессию. Прошлым летом вернувшаяся к жизни и обновленная труппа появилась на престижном танцевальном фестивале Jacob’s Pillow в Массачусетсе, а также на известном летнем фестивале «Сполето» в Чарльстоне (Южная Каролина), была очень тепло принята публикой и критикой, а неделю назад, после гастролей в Калифорнии, дала четыре спектакля в Нью-Йорке, на большой сцене Бруклинской академии музыки.
Компания рисковала, выбрав для открытия программы две композиции Баланчина: «в Тулу со своим самоваром» ехать опасно. Но Джорджа Баланчина в Грузии боготворят, балеты его (в том числе «Аполлон Мусагет» и «Серенада») теперь в репертуаре Государственного балета, да и Нина Ананиашвили не новичок в баланчинском стиле.
Не могу сказать, что риск полностью оправдался: в лексику Баланчина надо вживаться годами, помня прежде всего о том, что ключ к успеху в ней — скорость, легкость, энергия и макси-мальная чистота и отчетливость исполнения. Даже очень хорошо чувствующие себя в классике, высочайшего ранга танцовщики Мариинского и Большого далеко не сразу и не во всем овладели филигранной техникой баланчинского неоклассицизма. Как и их питерские и московские коллеги, тбилисцы стараются компенсировать технические пробелы выразительностью, эмоциями. Иногда это получается, иногда не очень.
В многочастной и многообразной по настроениям «Чаконе» на музыку Глюка танцовщики казались тяжеловатыми и уж очень старательными, а то и зажатыми, а темп замедленным, и при всем своем опыте, артистизме и грации Нина Ананиашвили уступала в свободе и техническом совершенстве ведущим солисткам, скажем, Сити-балета.
А вот что было действительно хорошо, так это игра музыкантов оркестра Грузинского театра оперы и балеты под управлением Ж. Калмакелидзе — стильная, с превосходным балансом, чистой интонацией и теплым тоном. В Америке в балетном спектакле такое качество музыкального сопровождения — редкость.
Мне очень понравилось, как исполнялся другой шедевр Баланчина — оригинальный по замыслу «Концертный дуэт» на музыку Стравинского для двух пар: музыкальной (пианист Эрик Хюбнер и скрипачка Миранда Куксон) и внимающей ей танцевальной, постепенно вовлекаемой в действие через музыку и жест (Нино Гогуа и Лаша Хозашвили). Скованность исчезла, зато были в изобилии и стремительность, даже порывистость движений, и чистота линий, и виртуозность, и смелость, и лиризм.
Переход от Баланчина к сегодняшней хореографии оказался бесшовным, потому что Алексей Ратманский, поставивший в Грузинском государственном балете свои новые «Вариации Бизе», явно следовал по дороге, Баланчиным проложенной, но с очень органичным введением своих — изящных и остроумных — штрихов. Костюмы Михаила Махарадзе удачно оттеняли и «продлевали» достоинства хореографии.
Фортепианные вариации Бизе, малоизвестные и неожиданно оригинальные (их исполнял Эрик Хюбнер), с необычными гармониями, хроматизмами, частыми переменами настроений и ал-люзиями шопеновского стиля, породили в хореографическом рисунке некий синтез Баланчина, фокинских «Сильфид» и сегодняшней полифонии поз и жестов. За кажущейся легкостью и не-принужденностью скользящих движений и изяществом возникавших на сцене пластических комбинаций постепенно раскрывается драматическая история: вторжение «чужака» (Васил Ахметели), измена, ревность, появление героини (Нина Ананиашвили), новые взаимоотношения. Этот сюжет для трех пар был «изложен» хореографом и танцовщиками без буквализма и назидатель-ности, лаконично и естественно.
Однако хит программы ожидал зрителей в конце. Бывший солист балета Сан-Франциско, а ныне вольный хореограф, не так давно, к примеру, поставивший «Золушку» Прокофьева в Боль-шом театре, Юрий Посохов, как и Ратманский, создал новую композицию специально для Грузинского государственного балета. В балете «Сагалобели», идущем под живой аккомпанемент одноименного фольклорного ансамбля, он умело и с большим вкусом объединил традиции гру-зинского народного танца с классикой. Вот тут-то, одетые в костюмы Анны Калатозишвили, тонко использующие мотивы грузинской народной одежды, слушая звуки родной музыки, танцовщики, словно Антей, напитавшийся силой от родной земли, показали и виртуозность, и музыкальность, и элегантность, и артистический жар.
По форме балет — сюита. Как и большинство традиционных грузинских танцев — о воинственных, сильных и героических мужчинах и сдержанных и прекрасных женщинах. Завершается эта изобретательно поставленная композиция неожиданно: женщины «выскальзывают» из мужских рук и исчезают, оставив мужчин продолжать в одиночестве свой героический танец.
Американские гастроли труппы продолжаются: на этой неделе были спектакли в Чикаго, впереди Айова и Миннессота.
03:47 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
