Из-за отпуска я пропустила открытие гастролей балета Мариинского театра (на гастролях его все еще называют Кировским) в нью-йоркском Сити-центре, о чем сожалею: я люблю «Раймонду», третий акт которой был частью первой программы, и было бы приятно увидеть хореографию Петипа в аутентичном исполнении. Увы, этот фрагмент из балета Глазунова не повторяется в остальных из шести программ, которые будут сменять друг друга до 20 апреля. Когда статья эта выйдет из печати, зрителям останется посмотреть еще вечер балетов Форсайта (я видела его в Петербурге прошлым летом и с интересом пойду смотреть еще раз) и вечер Баланчина («Серенада», «Рубины» из «Драгоценностей» и «Балет империал», знакомые здешним зрителям по предыдущим гастролям труппы в Нью-Йорке, как, разумеется, и по репертуару нью-йоркского Сити-балета).
Первым же спектак¬лем гастролей, который видела я, оказался вечер балетов Михаила Фокина. В слегка измененном виде (вместо «Шехерезады» — «Этюды») он будет показан еще трижды: сегодня днем и вечером и завтра днем.
Главная причина его посмотреть — «Шопениана», или «Сильфиды» (второе название дал балету Дягилев, представив его для своих «Русских сезонов» с новыми декорациями А. Бенуа и полонезом Шопена Ля мажор в качестве увертюры в 1909 году).
Как ни называй, балет этот остается одним из шедевров русской классики, мостом между «белыми» актами «Лебединого озера» и «Жизели» с одной стороны и «Серенадой» Баланчина — с другой (а отсюда уже прямая дорога к бессюжетным композициям Роббинса и «симфоническим» балетам Ноймайера), образцом танца одновременно абстрактного и романтического.
На Западе «Шопениана» почти нигде не идет, а вот в Большом и Мариинском (в версии Агриппины Вагановой 1931 года) спектакль был постоянной частью репертуара. И именно танцовщики Мариинского, с их слегка отстраненной, сдержанной и утонченной манерой, могут представить этот венок мазурок, прелюдий, вальсов Шопена так, что они не покажутся ни слащавыми, ни вычурными, ни сентиментальными. Просто «чистейшей прелести чистейший образец».
Так оно и случилось: стройный и элегантный кордебалет, каждое перемещение которого было полно какого-то неземного покоя, необычайно легкие и поэтичные солистки Екатерина Осмолкина и Яна Селина и благородный Антон Корсаков, единственный мужчина в этом «белом царстве», а вдобавок прекрасное звучание оркестра Мариинского театра под управлением Михаила Синкевича — все это замечательно сплелось в то видение красоты, поэзии и совершенства, которое так редко сегодня встретишь на сцене и в жизни.
«Видение розы», мини-балет для двух солистов на музыку «Приглашения к танцу» Вебера, — создание куда более вычурное и совсем не такое вневременное, как «Шопениана». Мужчина в облике розы, приснившийся девушке, — согласитесь, такой сюжет, как и розовый костюм на исполнителе, завершенный чепчиком из лепестков (декорации и костюмы по эскизам Л.Бакста), интересен, скорее, как образец вкусов декадентской эпохи. Фокин создал его почти экспромтом, вдохновившись строчкой из Теофиля Готье: «Я — призрак розы, что ты носила на балу вчера». Исполнен балет был, однако, с большой долей естественной, ненаигранной грации (Яна Селина и Игорь Колб), причем Колб поразил не только виртуозными прыжками, но и певучей и изысканной пластикой рук, очень важной в этом балете.
В пару к короткому «Видению розы» во второе отделение вошел «Умирающий лебедь», которого в тот вечер (как и почти во всех фокинских программах) танцевала Ульяна Лопаткина. Технически совершенное, это исполнение, как мне показалось, эмоционально слегка «поблекло» от слишком частых повторений — от него веяло не трепетной печалью, не болью утраты, а холодом «сделанности».
Завершался вечер «Шехерезадой» (1910 г.) — красочным образцом экзотики и эротики, которой Дягилев потчевал и пленял Париж. Сегодняшнего зрителя, если он не завзятый балетоман или узкий специалист по танцевальному декадансу, не так просто пленить пантомимическими жестами, размахиванием саблями и прыжками упитанного сверх всякой меры евнуха. Ярко раскрашенный занавес, на фоне которого звучит «увертюра» — то есть начало симфонической сюиты Римского-Корсакова «Шехерезада», — и тесно заполненная декоративными деталями и участниками спектакля сцена (все это по эскизам Бакста) тоже несет на себе печать эпохи, кажущейся невероятно далекой. И только присутствие Дианы Вишневой (с ее интенсивностью и полнотой жизни, вибрирующей буквально в каждой мышце и каждом суставе) в роли Зобеиды — любимой, но неверной жены шаха Шахрияра, а также виртуозность обаятельного Данилы Корсунцева в роли Золотого раба да очаровательные танцы одалисок спасают положение.
«Шехерезаду» в четвертой программе гастролей (сегодня и завтра) сменят «Этюды» Харольда Ландера (на музыку Карла Черни), куда более современные по стилю.
01:49 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
