Это был мой первый почти за год (после катастрофической «Спящей красавицы») поход в Американский балетный театр. Причина — желание увидеть новый балет Твайлы Тарп, главное событие летнего сезона труппы. Нынешний сезон заполнен классикой; интересной современной хореографии в его репертуаре явно недостает, к тому же Тарп давно не показывала именно балетных спектаклей — вот почему ее новое творение, созданное по заказу АБТ и Центра исполнительских искусств «Оранж каунти» (Калифорния, откуда Тарп родом), так ждали.
Увы, Диана Вишнева, которая должна была участвовать в спектакле, получила травму и потому на сцене не появилась, хотя я знаю, что и она с нетерпением ждала встречи с хореографией Тарп.
Имя 66-летней Твайлы Тарп окружено особым ореолом: ее считают новатором и в сфере танца модерн, и в области балета, и даже в мюзикле. Но пинков и уколов она получала не меньше, чем лавров. Она работала с балетом на льду и бродвейским театром, ставила танцы в кино и на телевидении, испытала большое влияние чечетки, но создавала и «чистые» композиции и сочиняла спектакли для АБТ еще со времен правления Михаила Барышникова. Отсюда — особое качество ее стиля: эклектика, смешение высокого и низкого, бытового движения, джазового танца, самых разных элементов поп-культуры с рафинированно-балет¬ным языком, сюжетности с обобщением, условностью, абстракцией.
Для нового балета она нашла подходящего «партнера по преступлению» — голливудского кинокомпозитора Дэнни Элфмана, известного музыкой к фильмам Тима Бартона и телесериалам про Симпсонов и отчаявшихся домохозяек («Desperate Housewifes»). Элфман, правда, еще сочинил и пару симфонических композиций и утверждает, что с молодости его вдохновляли балетные партитуры Стравинского и Прокофьева. Он-то и захотел сочинить балет с Твайлой Тарп. Та согласилась, но когда он показал ей готовые наброски будущей партитуры, рассчитывая, что она выберет всего несколько для дальнейшего развития, она, к его удивлению, приняла все.
Вот тут-то, как мне кажется, и лежит главная проблема нового балета. Он длинен и перенасыщен движениями и комбинациями, смысл которых то ясен до примитивности, то туманен до полной загадочности. Иногда кажется, что автора заботит только одно: как бы исполнители не простаивали и сцена не пустовала. Те, кто знают творчество Тарп, обнаружат здесь и намеки на ее более ранние работы (например, красивый прием «выплывания» персонажей из черной глубины сцены или «растворения», исчезновения в ней). Но за обилием приемов, идей, персонажей и событий почти теряется то талантливое и ценное, что в хореографии балета есть.
Вопросы начинаются еще до поднятия занавеса. В программке — название балета — «Кролик и Негодяй» — и его частей: Шалость, Рэг, Лирика, Гамелан, Финал. Не
очень понятно, довольно пестро, хотя есть намек на басню или притчу. Музыка тоже окрашена эдаким притчевым, статично-повествовательным (то ритмически живым и изобретательным, то монотонным) колоритом и очень похожа на Филиппа Гласса. Но в костюмах (Норма Камали) ничего конкретного: абстрактные черные трико у солистов украшены серебристой полоской.
В центральном эпизоде черный цвет сменится серебряным и белым, на солистке вместо обтягивающего трико сексуальной «вамп» появится традиционная пачка, а музыка задрожит звонкими высокими тембрами гамелана, и мы поймем, что после реальности, в которой были конфликты, насмешки, обольщения и даже драки, нас перенесли в некую идиллию — может быть, даже сон. Солистами в этом лирическом интермеццо были виртуозный, элегантный и всегда выразительный Геннадий Савельев и довольно «пресная» по стилю Палома Херрера, заменившая Диану Вишневу.
А где же Кролик и Негодяй? А они появляются уже в самом начале — два контрастных характера, неразрывно друг с другом связанные: грубиян и задавака Негодяй (Итан Стифель) и маленький, быстрый, но пугливый Кролик (Херман Корнейо). Что-то вроде клоунской парочки: комические трюки в рамках схемы. К концу спектакля бывшие враги сойдутся в дружеском порыве, но окружающая их суета (танцы солирующих пар, в том числе главных «черных солистов» Джиллиан Мерфи и Дэвида Холлберга, танцующих рэг-тайм, а также бесконечно меняющиеся групповые комбинации и появление еще одного «чудака») затуманивает эту сюжетную линию и даже делает ее... необязательной. Как, впрочем, и все остальное. Смотреть приятно, моментами захватывающе интересно, но до катарсиса или даже простого человеческого волнения — далеко.
Балет «Кролик и Негодяй» стал второй частью вечера. А в первой были «Этюды» Харальда Ландера, эдакая «школа классического танца» — от простейших движений к головокружительным вращениям, прыжкам и поддержкам. Этот путь к высшему хореографическому пилотажу, как и «Кролик», предстает в преимущественно черном и белом, а поставлен на оркестровую аранжировку этюдов Карла Черни — тех самых, на которых учились, пытаясь достичь высшего пилотажа, поколения пианистов.
Обработка более чем странная (иногда кажется, что оркестр нарочно играет фальшивые ноты), особых художественных достоинств и в оригинале Черни немного. Но, в отличие от балета Тарп, который где-то после двух третей хочется закончить, придуманную Ландером серию вполне абстрактных классических комбинаций смотришь с возрастающим интересом, тем более что труппа проводит спектакль с энтузиазмом.
Сезон АБТ продлится до 12 июля. Сегодня в последний раз пройдет «Дон Кихот» (в главной партии — Нина Ананиа¬швили), а впереди — «Спящая красавица», «Баядерка», «Веселая вдова» (милое развлечение, поставленное в 1970-е годы Роналдом Хиндом на музыку и сюжет знаменитой оперетты Легара) и «Жизель».
07:48 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
