Не везет нам на концерты, устраиваемые разными непонятными менеджментами, которые жадно набрасываются на известных исполнителей из России, зная, что привлекут громкими именами любящую своих старых кумиров здешнюю русскоязычную публику, а заодно и спонсоров — российских или связанных с российским бизнесом.
Россияне на щедрые посулы здешних импресарио почему-то легко отзываются, не зная, что у тех нет ни опыта, ни знаний, ни организационных «мощностей», ни солидной репутации, чтобы представить выступление гостей на достойном уровне. Иногда усилиями, талантом, мастерством исполнителей такой концерт — пусть с ошибками, просчетами, нелепостями — удается каким-то образом вытянуть. Так произошло, например, в прошлом году с программой, организованной в Карнеги-холле группой International Concerts (руководитель Diana Corto Stomsvik), — в том концерте пела, в частности, Ольга Гурякова и играл Оркестр под управлением К.Орбеляна.
В этом году не получилось. Хотя задумано было широко: концерт проходил в День России, 12 июня, под патронатом Постоянного представителя России при ООН и генерального консула России в Нью-Йорке, со спонсорством известного и богатого американского фонда Third Millenium Russia Fund, инвестирующего в российские акции. Концерт носил громкое название «Звезды Кировского празднуют День России» и обещал участие прославленной Елены Васильевны Образцовой, которая, согласно программке, должна была петь коронные номера своего старого репертуара — от «Хабанеры» Кармен до Третьей песни Леля из «Снегурочки».
Начнем с того, что подавляющее большинство заявленных в программе участников с Кировским (Мариинским театром) не связано (как, например, Русский камерный хор Нью-Йорка под управлением Николая Качанова), а иные с ним сейчас в какой-то степени конкурируют — та же Е.Образцова, которая возглавляет оперу Михайловского театра (бывшего МАЛЕГОТА), и Методие Бужор, который покинул Академию молодых певцов Мариинского театра, чтобы петь в Михайловском театре. Добавим к ним пианистку Ирину Феоктистину, которая хоть и родом из Петербурга, но живет в Чикаго, и, судя по качеству ее игры, вряд ли вообще могла бы быть принята на должность концертмейстера в Мариинский театр.
Да, разумеется, ей было нелегко — пришлось играть аккомпанемент и для хоровых номеров, и для оперных сцен, да еще исполнить соло Этюд Скрябина (чтобы дать солисту-певцу отдохнуть между номерами), но к этому испытанию она не была готова: технические погрешности, странные темпы, резкое, «ударное» звучание в «форте», частое отсутствие правильного темпового и звукового баланса с певцами — все это не соответствовало ни имени Мариинского театра, ни имени Карнеги-холла.
Организатор концерта мне сообщила, что в нем будут участвовать не только Образцова и Бужор, но еще и Владимир Галузин и Наталья Тимченко (вот они действительно поют в Мариинском театре), а также оркестр, которым будет дирижировать Аркадий Лейтуш. О том, что оркестра не будет (причина — «денег не хватает»), я узнала, как и зрители-слушатели, уже на концерте. Узнала я также о том, что оркестром должен был дирижировать вовсе не Лейтуш, а американский дирижер, руководитель камерного коллектива из Филадельфии (он оказался моим соседом по ряду, мы познакомились, и он меня уверял, что именно ему и его оркестру была обещана честь выхода на сцену Карнеги-холла; я разубеж¬дать его не стала).
Тогда же всем сообщили, что Е.Образцова больна и петь не будет. На самом деле она отказалась лететь в Нью-Йорк, сославшись (а может быть, и по-настоящему обидевшись) на предложенный ей неудобный авиарейс. В любом случае уважающие себя организации заранее (пусть даже за несколько часов до концерта) оповещают прессу о переменах в составе участников. Так всегда делают и Метрополитен-опера, и Карнеги-холл (если концерты им самим организованы).
Не оповестили не только «Новое русское слово», но даже и «Нью-Йорк таймс», которая, помня популярность Образцовой среди американских любителей оперы, прислала на вечер своего рецензента. В антракте он мне опечаленно сказал, что не знает, стоит ли ему вообще концерт рецензировать. Он был прав — несмотря на несколько превосходных выступлений, все мероприятие выглядело слепленным на скорую руку и непрофессионально (рецензия, впрочем, была написана и напечатана в «Нью-Йорк таймс» 14 июня).
Кстати, хор Качанова в программе появился в последнюю минуту. За два дня до концерта, когда начались проблемы с приездом Образцовой, Качанова попросили спасти положение. Хорошо, что у хора огромный репертуар — хор замечательно спел «Восход солнца» Танеева, «Песню цыганок» из «Алеко» Рахманинова и во втором отделении два хора Аренского и вступление к опере Масканьи «Занетто». Жаль, что камерный хор, привыкший выступать в маленьких церквях с особой акустикой, был вынужден на сей раз приспосабливаться к невыигрышным для него условиям огромного Карнеги-холла.
Некоторые номера его украсил благородный густой тембр и отличная фразировка виолончелиста А. Даурова (фамилию которого ухитрились перепутать в программке, как, впрочем, и еще несколько имен и названий).
Напутали и в биографии Методие Бужора: не упомянули, что он поет в Михайловском театре, зато написали, что он в Нью-Йорке дебютант. Вот уж нет! Я запомнила его, когда он с группой певцов Мариинского театра и Академии молодых певцов, вместе с пианисткой Ларисой Абисаловной Гергиевой, представлял в Нью-Йорке вокальные сочинения Шостаковича. Было это два года назад. Сегодня Бужору 33 года, он высок, обаятелен, легко и свободно двигается по сцене и, главное, по-настоящему музыкален и оперирует сильным, светлого тембра басом-баритоном, что стало явным уже в арии Алеко из оперы Рахманинова, но особенно удачно проявилось в глинкинской арии Сусанина и романсе «О если б мог выразить в звуке» (обоим номерам зал внимал, затаив дыхание). Он был хорош и в арии из оперы Верди «Эрнани» во второй части программы. Если певцу удастся полностью избавиться от некоторых штампов советского оперного пения и добавить в свою вокальную палитру и фразировку гибкости и деликатности, он может сказать заметное слово на международной оперной сцене.
Уроженка Харькова Наталья Тимченко, как и Бужор, — «дитя» Академии Мариинского театра и тоже удачное. У нее яркое мощное светящееся сопрано (тембр его мне, правда, кажется резковатым) и то, что называется «артистическим присутствием». Высокая, красивая шатенка с большими глазами, она очень убедительно провела Арию и Сцену Лизы из первого действия «Пиковой дамы» Чайковского и партию Дездемоны в дуэте из оперы Верди «Отелло».
Но у нее был поразительный партнер, рядом с которым просто невозможно было не перевоплотиться то в Лизу, то в Дездемону, — Владимир Галузин. Кстати, именно с ним Тимченко только что выступила в «Отелло» в рамках фестиваля «Звезды белых ночей» в Санкт-Петербурге.
Отелло и особенно Герман — коронные роли Галузина. Пожалуй, нет сегодня на мировой оперной сцене лучшего Германа, как, впрочем, и лучшего Алексея Ивановича — другого «игрока», роль которого он недавно исполнял в Мет. Но огромный, мощный, сочный драматический тенор певца, предпочитающего всем другим оттенкам «форте», требует оркестра, особенно когда звучат оперные арии Каварадосси из «Тоски», Калафа из «Турандот», Канио из «Паяцев» (в этой партии осенью 2008 года он появится в Хьюстонской опере) или оперные сцены. Как мы уже знаем, аккомпанемент оказался неадекватным. Это не помешало оценить мастерство Галузина, актерскую глубину его интерпретаций, естественность его поведения на сцене, абсолютное растворение в образе. Но это помешало получить полное художественное наслаждение услышанным.
Остается добавить, что зал был заполнен примерно наполовину, но благодарная публика восторженно приветствовала исполнителей. Что ж, в экстремальных условиях каждый из них вложил в общее дело все, на что был способен. Интересно, кто в таких условиях окажется в следующий раз?
07:58 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
