«Когда б вы знали, из какого сора...» Если послушать Уильяма Форсайта, то его балет Impressing the Czar, только что показанный Фландрским королевским балетом в рамках Фестиваля Линкольн-центра, появился на свет из череды случайностей, без особого замысла. Сначала Форсайт поставил для балета Парижской Гранд-опера абстрактную, в одном акте, композицию In the Middle Somewhat Elevated. Она стала одной из самых известных его работ и исполняется разными труппами, в частности балетом Мариинского театра. Главным декоративным элементом спектакля были... две золотые вишни на веточке, подвешенные над сценой (отсюда и название, которое можно перевести как «В середине что-то подвешено»). Смысла никакого вишни не имели, а возникли в сознании Форсайта как единственное украшение сцены, когда он узнал о чрезмерно сложной конструкции, предложенной художником Дэвидом Салле для другого балета, который должен был идти «в паре», в тот же вечер.
Вскоре для Франкфуртского балета, где Форсайт был главным хореографом, пришлось сочинять полнометражный спектакль, а поскольку времени было мало, то Форсайт решил использовать уже готовую работу, In the Middle Somewhat Elevated, но вокруг нее придумать что-то новое. Объединяющим элементом стали... пресловутые вишни. Чтобы придумать что-нибудь интересное для других актов балета, он начал рассматривать книгу под названием «Лексикон полной истории живописи», где нашел тысячи изображений вишен в самых разных ситуациях...
Конечный результат — «Impressing the Czar» — оказался одним из самых интересных, многозначительных и забавных балетов второй половины XX века и приобрел культовый статус после того, как труппа Форсайта исполнила его в последний раз в 1995 году. И никогда бы мы его не увидели, если бы не настойчивое желание Катрин Беннет, бывшего педагога в труппе Форсайта, а ныне художественного руководителя Фландрского королевского балета, спектакль возродить. После долгих преследований она уговорила Форсайта снять запрет на исполнение и передать ее новой «команде» эксклюзивные права.
Теперь это один из самых популярных спектаклей в репертуаре Фландрского балета. В Нью-Йорке его показали на сцене Rose Theater. Как ни приду в этот зал, он выглядит иначе. Он и строился для многоцелевого использования, и на этот раз поразил просторной, широкой балетной сценой. На меньшей действие просто не поместилось бы — многочисленные персонажи просто превратились бы в малоподвижную толпу и мы не увидели бы этой «эстетики совершенного беспорядка», которую так потрясающе создает на сцене Форсайт.
Классический балет XVIII и XIX века, как известно, базируется на идеальной организации: все в нем отмерено, отсчитано, ясно, соотнесено с музыкой, выстроено в ряды и диагонали. Форсайт живет в веке XX, обремененном знаниями и культурным багажом, а потому действует как все постмодернисты: смешивает классические движения и бытовые, жест с речью, мелодраму с фарсом, музыку Бетховена с электронным «битом», изысканные бальные туалеты со школьной формой, придворных с экспонатами...
Что все это означает?
За очаровательной суетой, за стремительными движениями танцовщиков (их частота и некоторая даже судорожность напоминают о кадрах немого кино), превосходно «ложащимися» на барочную музыку раннего Бетховена, следить безумно интересно, даже если не видишь за этим ничего, кроме просто движений. Название первой части — «Подпись Потемкина» — ни о чем не говорит, хотя намекает, как и костюмы мужчин в стиле полувоенных мундиров царских придворных или меняющиеся в глубине сцены образцы старой живописи. Тут же купидон с луком и стрелами и... четверка юнцов и девиц в школьных формах. Одна из школьниц то и дело растерянно сообщает по телефону: «Нахожусь в правом верхнем углу композиции», «Нахожусь в левом нижнем углу композиции»...
Хаос (в нем с трудом можно уловить короткие, оборванные и существующие независимо один от другого сюжеты), однако, кажущийся: перед нами — симбиоз стилей, конспект балетного и живописного лексикона от XVIII века до наших дней (кроме дам и господ в бальной одежде, есть еще и группа в трико, танцующая в стиле modern dance), «цитаты» известных полотен (в том числе и тех, что с «золотыми вишнями») и... паническая реакция на все это «аристократическое наследие» сегодняшних подростков, которым и суть, и язык старой европейской культуры чужды и непонятны.
Погружение после этой блистательной сцены в мир абстрактного танца (вторая часть – In the Middle Somewhat Elevated) дается нелегко, хотя танцовщики очень старались, а некоторые были великолепны (в целом мне больше нравилось, как танцевали его мариинцы, которые стараются все движения наделить смыслом и характером).
Зато потом настала пора чистой пародии: третья часть балета, La Maison De Mezzo-Prezzo — аукцион. Где, как не здесь, найти выгодное применение старой культуре? Былая «школьница» теперь хорошо поставленным голосом и тоном профессиональной зазывалы сыплет абракада¬б¬рой искусствоведческих терминов и клишированных восторгов (сообщив в конце своей тирады: «Принимаем любую валюту, кроме доллара!»). Ее напарница то и дело выкрикивает: «Продано!». Рядом, сверкая «упаковкой» — золотой фольгой, — мечутся «лоты». И все это происходит под суматошную музыку Евы Кроссман-Хехт.
Впрочем, эта вакханалия абсурда — всего лишь интермеццо перед финальными, плавно переходящими одна в другую частями, где абсолютно унифицированная группа школьниц-клонов (мужская часть труппы тоже предстает в женских костюмах) под электронно-агрессивные ритмы Тома Виллемса увлеченно повторяет уродливые, угловатые жесты некоего массового атавистически-дикого танца, похожего и на африканский ритуал, и на сегодняшние молодежные пляски. Впрочем, на какой-то миг на сцене и в музыке воцарится лирика — вместе с несколькими идиомами классического лексикона; школьницы станут больше похожи на девушек, в них даже появится некая грация. Но это ненадолго.
Кому-то Impressing the Czar показался устаревшим, кому-то – непонятным. На мой взгляд, какой бы «сор» ни лежал в основе этого спектакля (язык не поворачивается назвать его просто «балетом»), американец Уильям Форсайт высказался в нем о состоянии современной культуры и сделал это по-европейски.
09:32 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
