Начинать оперный сезон лучше с премьеры. В чисто художественном отношении лучше, интереснее: ждешь встречи с новой режиссурой, необычной концепцией, новыми исполнителями, порой — незнакомой или малознакомой тебе оперой. Так, по крайней мере, мне кажется — по той простой причине, что «Травиату», «Манон» и «Каприччио», фрагменты из которых составили открытие 125-го сезона, я видела. Первые две оперы — не раз, в том числе с Рене Флеминг и Рамоном Варгасом в главных ролях. И попурри из этих опер, которое должно было продемонстрировать, как здорово Рене Флеминг, героиня вечера, поет на итальянском, французском и немецком, и как роскошно она выглядит в специально придуманных для нее нарядах от Кристиана Лакруа («Травиата»), Карла Лагерфельда («Манон») и Джона Галиано («Каприччио»), не сулило особых откровений.
Но для широкой публики в таком попурри есть своя прелесть, к тому же Рене Флеминг прекрасно смотрится на киноэкране, и тысячи людей, заполнивших Таймс-сквер и парк Университета «Фордам», а также десятки кинозалов Америки в ожидании увидеть все представление на экранах, — тому подтверждение. Судя по коротким интервью со слушателями, которые вела знаменитая певица, сопрано Дебора Войт, на Таймс-сквер, все они (а среди отвечавших на ее вопросы были и меломаны, и новички) получили огромное удовольствие. Может быть, такой вечер станет кое для кого первым шагом к опере вообще?
Другие интервью, на балконе Метрополитен-оперы, брала еще одна звезда Мет — Сюзан Грэм, — и ее собеседниками были знаменитости, щедро заполнившие зал: мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, главная домохозяйка Америки Марта Стюарт (пообещавшая придумать новый напиток «Grand Dame»), киноактриса Джейн Фонда и другие. По красной дорожке прошли бывший госсекретарь Генри Киссинджер и обладательница «Оскара» Хелен Миррен, неподалеку от меня сидел директор МоМА Гленн Лоури, а чуть подальше — актер Джон Туртурро.
Актриса Кристин Барански фотографировалась с многочисленными поклонниками, ее коллега Джон Литгоу приветливо улыбался всем и каждому, дизайнер Вера Ванг с трудом пробиралась сквозь густую толпу к своему месту, и все активно разглядывали друг друга, потому что туалетов от лучших дизайнеров мира было в фойе намного больше, чем на сцене.
Кстати, шумно разрекламированное «переодевание» Флеминг принесло разочарование. Так, платье Лакруа заметно уступало по элегантности тому, в которое одел Виолетту автор декораций и костюмов спектакля Франко Дзеффирелли, и вдобавок терялось на фоне многочисленных деталей интерьера. Графиня в «Каприччио» выходила в преувеличенно декорированном, почти архитектурном полуманто (мех, блестки, прихотливые узоры). Пожалуй, только Карл Лагерфельд, создавший бледно-бежевое, слегка искрящееся платье Манон, с кружевными манжетами и черной бархатной отделкой, сумел передать и стиль постановки, и стиль дома «Шанель», который представлял.
Ну а как насчет музыки? Лучше других звучал второй акт из «Травиаты», которым дирижировал Джеймс Левайн. Флеминг (Виолетта), которая пела в этот раз лучше, чем когда бы то ни было, замечательно провела свою большую сцену с Жермоном-старшим (Томас Хэмпсон) из первой картины, а Рамон Варгас был искренним и органичным Альфредом. В первой из двух картин третьего акта «Манон» (дирижер Марко Армилиато) Флеминг довольно осторожно брала высокие ноты и пропустила несколько сложных пассажей, да и в сцене соблазнения де Грие, ставшего аббатом, была несколько напряжена. А в «Каприччио» (дирижер Патрик Саммерс) мне понравилась еще меньше, потому что свой длинный монолог о поэзии и музыке (какая важнее и, главное, кого из претендентов на ее сердце предпочесть – поэта или композитора?) провела, на мой взгляд, слишком манерно.
Все три спектакля решены в старой доброй традиции аутентично-реалистического и по возможности пышного зрелища, что всегда нравится публике, особенно на гала-представлениях, когда хочется отвлечься и развлечься, и выпитое перед поднятием занавеса шампанское туманит ум, и за потраченные на билеты сотни и тысячи долларов надеешься получить не урок жизни и не напоминание о реальности, а простое удовольствие.
В этом отношении своим «ретробенефисом» Мет попала в точку: глобальный экономический кризис продолжает расширяться, последствия его предсказать невозможно, но происходившее на сцене не имело к этому ровно никакого отношения. Напротив — говорило о роскоши, богатстве и почти забытых страстях. Зал был переполнен, все улыбались и обнимались. Впрочем, деньги на билеты (некоторые стоили до 100 тыс. долларов, что включало обед в тенте после представления) были потрачены еще до начала финансового кризиса. И не зря: гала-вечер принес в казну Мет рекордные
6,2 млн долларов.
03:43 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
