В черный понедельник 15 сентября американская фондовая биржа переживала самое большое падение курса акций после 11 сентября 2001 года. Десятки тысяч людей теряли работу, закрывались банки, для миллионов граждан смывались с лица земли пенсионные сбережения и последние надежды на более или менее нормальное существование. Во вторник «круги» пошли по миру. Американская рецессия выплеснулась за пределы страны и грозит смениться депрессией.
Но в Лондоне, на аукционе «Сотби», где продавались работы британского художника Дэмиена Херста, казалось, ни о какой глобальной финансовой катастрофе не слышали. В понедельник улица перед зданием «Сотби» была заполнена кинооператорами, фотографами и зеваками. А в толпе шествующих к дверям «Сотби» дилеров и коллекционеров можно было увидеть немало знаменитостей вроде Бианки Джаггер. Внутри все места были заняты, многие стояли вдоль стен, и десятки сотрудников аукционного дома вели торги по телефону.
В первый день продаж покупатели «расхватали» 56 лотов на общую сумму более 70,5 млн фунтов (127,2 млн долларов) что на 15 млн превысило предварительную оценку экспертов. Во вторник, несмотря на то, что аукцион проходил в дневное время, в зале снова яблоку негде было упасть, и к концу торгов почти все произведения, представленные для продажи — от акул и зебр в формальдегиде до аптечных шкафов, заполненных лекарствами, окурками или бриллиантами, от картин, усыпанных разноцветными кружочками или бабочками, до витражей — были проданы. Общая сумма продаж двух дней — 200,7 млн долларов, что превысило предварительную оценку в 177,6 млн.
Таким образом Дэмиен Херст побил рекорд для аукциона работ одного художника. Прошлый рекорд был установлен в 1993 году, когда 88 произведений Пабло Пикассо ушли за 20 млн.
«Сотби», конечно, постарался: проехал с рекламой аукциона по всему миру — от Бриджхэмптона до Дели, показывал как настоящую музейную выставку в течение 11 дней в Лондоне (ее посетило более 20 тыс. человек) и даже выставил часть лотов на YouTube (впервые в истории аукционных домов). Многие потенциальные покупатели смогли посетить мастерскую Херста и пообщаться с ним лично (в их числе была и Даша Жукова).
О событии широко оповещала пресса: еще бы, Херст впервые в истории отказался от посредничества представляющих его галерей и дилеров: Ларри Гагосяна (в США) и White Cube (в Англии), а прямиком отправил на аукцион 223 своих произведения, выполненные им в последние два года.
Он шел на определенный риск, как и аукционный дом. «Выбросив» на рынок сразу столько работ, Херст мог «наводнить» рынок, сбить интерес к своему творчеству. Но в галереях давно сформировались очереди на определенные его работы. К тому же перед аукционом Херст объявил, что больше не будет создавать ни картин с бабочками, ни картин со спиралями, животных в формальдегиде и «точечных» картин он будет производить значительно меньше, чем прежде. Это, естественно, должно было вызвать к таким работам повышенный интерес.
Разумеется, он никак не мог ожидать, что дни торгов совпадут с крахом на биржах мира, банкротством Lehman Brothers и другими серьезными изменениями в международном финансовом пейзаже. Когда стало понятно, насколько усложнилось экономическое положение, аукционный дом «Сотби» принял меры к тому, чтобы продажа не провалилась: он предложил покупателям шестимесячный льготный период, в течение которого они могут заплатить за покупки.
Риск оправдался, а успех превзошел все ожидания.
Самой дорогой на аукционе стала работа «Красота навсегда в моих мыслях, или Золотой телец», созданная в 2008 году. Она представляет собой заполненный формальдегидом аквариум, в котором стоит бычок с копытами из золота и золотым диском между рогов. При предварительной оценке от 8 до 12 млн долларов «Золотой телец» ушел за 18,6 млн долларов. Это новый рекорд цены для произведений Херста.
Тигровая акула в формальдегиде под названием «Королевство», предварительно оцененная от 4 до 6 млн фунтов, была продана за 17,3 млн долларов. «Фрагменты рая», шкафчик из нержавеющей стали и стекла, заполненный искусственными бриллиантами, ушел за 9,3 млн (при предварительной оценке в 2,9 млн), причем покупателем оказался русский). За первые полтора часа торгов покупатели приобрели произведения Херста на сумму более 43,5 млн фунтов (78,3 млн долларов), а за всю сессию — на 127,2 млн долларов.
Особенно активная борьба шла за «хорошенькие» картинки. Например, полотно, усыпанное яркими бабочками, вызвало интерес трех покупателей, принеся в конечном итоге 4 млн долларов, что в три раза больше эстимейта. Хорошо продавались и работы на бумаге. Но кое-что, особенно произведения мрачного характера, было продано с трудом и ниже эстимейта, как, к примеру, «Разбитая мечта» — голова жеребенка с ножом в формальдегиде. Предварительно оцененная в сумму от 1,1 до 1,5 млн, она была продана «всего» за 907 480 долларов.
Список тех, кто купил работы Херста на аукционе, естественно, нигде не опубликован, но люди, близкие к аукционному дому «Сотби», утверждают, что среди них не было или почти не было американцев («У нас — катастрофа. Многие ранее заключенные сделки отменяются», — поделился один из дилеров). Зато было много новых лиц — из стран Ближнего Востока (утверждают, что ими было приобретено по меньшей мере 10 процентов лотов), Азии и России. Алина Дэйви, представительница «Сотби», работающая с российскими покупателями, приобрела по крайней мере пять произведений для своей клиентуры.
Объясняя успех аукциона, Тобиас Мейер, глава отдела современного искусства «Сотби» заявил, что «Херст — Skip to next paragraph, художник глобального значения, который может бросить вызов экономике отдельных стран». Хосе Муграби, дилер из Нью-Йорка, утверждает, что сегодня люди больше верят рынку искусства, нежели рынку акций: «По крайней мере это нечто, чем можно наслаждаться». К тому же искусство — прекрасный способ «убежать от действительности». С годами этот способ может оказаться и хорошим вложением капитала.
Успех аукциона был важен для «самочувствия» рынка современного искусства. Херст продолжает оставаться самым преуспевающим современным художником. Но как поведут себя покупатели на других, не столь специ¬фических аукционах, сказать трудно. Для многих потерявших только что миллионы искусство перестало быть приоритетом.