Юлия Бедрий приехала в Америку около десяти лет назад из прекрасного украин¬ского города Винница, где училась в школе и собиралась, как надеялись родители, стать врачом. Сейчас живет в Нью¬Йорке, неподалеку от Брайтон¬Бич, занимается фотографией и графическим дизайном.
Александр Мотыль в Америке родился — в 1953 году, вырос в Нижнем Манхэттене, в «украинском гетто», неподалеку от того ме¬ста, где сейчас находится Украинский музей. Александр — политолог, профессор Университета Ратгерс, а еще — художник и писатель, автор шести научных трудов и двух беллетристических книг.
Событие, организованное Российско¬американским культурным центром (RACC) и Институтом Гарримана (Колумбийский университет) в его помещении на 12¬м этаже International Studies Building на 118 й улице, представляло творчество Бедрий и Мотыля. И оказалось, что даже при разнице в возрасте, профессии и избранном художественном жанре, их объединяют не только украинские корни, но и острый, наблюдательный и окрашенный юмором взгляд на мир, выхватывающий забавное, абсурдное, парадоксальное в прошлом и настоящем.
Не знаю, является ли это чувство юмора сугубо национальной характеристикой (Юля считает, что чем труднее судьба нации, тем богаче ее юмор, — иначе не выжить). Но украин¬ская тема в творчестве каждого из них весьма заметна, хотя окрашена по¬разному — в прямой корреляции с особенно¬стями судьбы автора.
В новом романе Александра Мотыля Who Killed Andrei Wharhol (несколько страниц из него автор представил публике в собственном чтении, обнаружив ко всему прочему и актерский талант) главный герой — киевский журналист, преданный слуга коммунистической партии, по имени Саша. На дворе — 1968 год, мир охвачен волнениями, и Сашу посылают в Нью¬Йорк, чтобы освещать приближающуюся американскую революцию и бурную деятельность американских коммунистов.
Его поселяют в отеле «Челси», где он случайно знакомится со странным художником по имени Энди и его «командой». Оказывается, родители Энди (Уорхола) — из маленького городка в той части Словакии, которая была одно время частью Карпатской Украины, к тому же свою студию Энди называет заводом (Factory) и с точностью настоящего реалиста изображает предметы капиталистического потребления. Оба факта дают основания Саше причислить ЭндиАндрея к «своим»: и земляк, и реалист – чего же боле! Вдобавок «Фабрика» (и это, как и место рождения и принадлежность Уорхола к маленькой нации русинов, — исторический факт) находится в том же здании, что и коммунистическая партия США, где Саше выделен уголок и пишущая машинка. В результате Саша и Энди сближаются как родные.
Дальше рассказывать не буду, только замечу, что, кроме почти детективного и в то же время абсурдного сюжета, в романе есть интереснейшие картинки Нью¬Йорка конца 1960¬х, мотив эмигрантской ностальгии по Украине, меткие зарисовки персонажей из окружения Уорхола, едкая ирония по отношению к коммунистам (по обе стороны океана) и многое другое — несмотря на сравнительно небольшие его размеры.
Если Мотыль в своем романе виртуозно играет с прошлым, то Юлия Бедрий в своих фотографияхколлажах — с настоящим, причем таким, частью которого мы с вами являемся.
Четыре года назад, получив диплом школы искусств Университета Аризоны (г. Тусан), Юлия поступила в School of Visual Arts Нью¬Йоркского университета. Друга Джонатана, с которым она познакомилась в Тусане и который решил поехать за ней в Нью¬Йорк (скоро они сыграют свадьбу), в общежитие не поселишь, и они сняли маленькую квартирку в Бруклине. Юле Бруклин страшно понравился: детишки играют на улице, мужчины склонились над шахматными досками, старушки сидят на крылечках, слышна русская речь… Она почувствовала себя как дома. Почти. Потому что это был другой мир — мир иммиграции. Вот его опыт, его причуды и трудности, конфликты и союзы, его быт и ежедневные проявления, его «пограничность» — все это и сложилось в главную тему. Университет и Школа визуальных искусств научили ее верить в себя и говорить в искусстве о том, что знаешь, чем живешь. Иммиграция оказалась тем, что она знала.
Фотоколлажи ее серии, названной The IroNY Curtain (игру слов, думаю, заметит каждый) напоминают плакаты и обыгрывают знакомые образы — от боттичеллиевской «Венеры» до советского плаката. Для следующей фотосерии, Fitting Ukraine (здесь тоже двойной смысл: to fit — это и примеривать, и «вписываться», подходить), Юлии пришлось заняться прежде всего… историей украинского костюма. Дядя прислал из Киева научные труды и альбомы «по теме», и Юля с Джонатаном занялись проектированием и изготовлением костюмов. Пример того, что получилось — на выставке и на странице.
А все событие RACC очень точно назвала «Парадокс ассимиляции». Парадокс с положительными результатами. Мы все с вами — его дети, свидетели и потребители.
12:51 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
