Капитана Якуба Вайду убили весной 1940 года спецназовцы НКВД. Кроме него, еще 20-25 тысяч польских офицеров были расстреляны в Катынском лесу, а также в Смоленске, Твери и Харькове. Не только офицеров, но и полицейских, чиновников, военных инженеров, помещиков. Польский режиссер Анджей Вайда, отметивший 6 марта 82-летие, шел к фильму, который он посвятил памяти своего отца, всю жизнь. Автор таких этапных фильмов, как «Канал», «Пепел и алмаз», «Все на продажу», «Земля обетованная», «Человек из мрамора», не мог сказать правду о Катыни, пока Польша не сбросила вериги советского социализма.
И вот он ее сказал. Фильм «Катынь», созданный Вайдой по сценарию, написанному им вместе с писателем Анджеем Муларчиком по книге последнего, вышел в Польше в сентябре 2007 года. Был номинирован на «Оскара» в категории «лучший фильм на иностранном языке», но награду не получил. Видимо, это слишком суровое, слишком жесткое кино для академиков, предпочитающих более оптимистичные и развлекательные трактовки истории, как, например, в премированных «Фальшивомонетчиках». У вас будет возможность увидеть ленту Вайды в Нью-Йорке в конце апреля, когда здесь стартует очередной ежегодный кинофестиваль Трайбека.
Вайда сделал кино очень личное. И, одновременно, эпическое, воспаряющее к высотам вселенской трагедии, к прозрению исторической судьбы своего народа.
Фильм прослеживает судьбы четырех семей, потерявших в Катыни мужей, сыновей и отцов. Судьбы эти намечены пунктиром, в какие-то моменты укрупняются, в другие — уходят на задний план. Вайда не пытается создать мелодраматическое нарастание внимания к конкретной линии. Напротив, во время просмотра возникает ощущение калейдоскопичности. Режиссер словно нанизывает эпизоды на незримую нить драмы, развернутой хронологически — за исключением финального флэшбека. Каждый из этих эпизодов имеет микродраматургию, смысловые и эмоциональные кульминации.
Вайду не интересует тривиальность стандартного триллера, томящего зрителя неизвестностью финала. Он «продает» итог сразу, в первых же кадрах сообщая зрителям о катынской трагедии. Ему важно показать КАК ЭТО БЫЛО, и он демонстративно отказывается от каких-либо киношных уловок и крючков. Единственным внеэкранным стимулятором эмоций служит мощная и проникновенная музыка Кшиштофа Пендерецкого, полноправного соавтора режиссера.
Конечно же, Вайда не был бы Вайдой, если бы не наполнил фильм великолепными символами. Начать с первого эпизода, датированного 17 сентября 1939 года, когда на пограничном мосту сталкиваются два беженских потока. Поляки бегут с немецкой стороны от Гитлера. Поляки бегут с советской стороны от Сталина. Некуда бежать — везде беда. Два тирана, две адские машины сговорились разделить и растоптать беззащитную Польшу, брошенную на произвол судьбы Англией и Францией. Будущие враги, фашизм и коммунизм, оказываются тактическими союзниками на час, но этот час отольется народам-заложникам бедой и кровью.
Вайда ценит экранное время, ему надо многое успеть сказать, поэтому образы чеканно лаконичны и многозначны. Красноармейцы сдергивают с фасада польский флаг, рвут его посередине, красную часть водружают на оголившееся древко, а белую пускают на портянки. В польском военном лагере ксендз отпевает умерших от ранений солдат. Рядом с истекающим кровью парнем лежит скульптурный Христос. И еще сильнейший образ из второй половины фильма — доставленные с места расстрелов пуговицы от мундиров и шинелей, числом больше затраченных на убийство пуль, по реплике одного из героев, «пуговицы, которые не горят».
Самая заметная линия — судьба семейной пары Анны и Анджея. Их разлучила война, Анна с дочуркой Никой едет из родного Кракова на оккупированную Советами территорию, чтобы найти своего мужа, служащего в польской армии ротмистром. Она его находит в лагере для военнопленных, но тот не может, не имеет права нарушить воинскую присягу и остается со своими товарищами по несчастью.
Протоколируемое точными датировками действие перебрасывается из занятого фашистами Кракова в лагерь польских военнопленных под Козельском, где офицеры ждут своей участи в ожесточенных спорах и раздумьях о будущем.
Обе адские машины работают синхронно и целенаправленно — на уничтожение. Мать Анджея получает скорбную весть из лагеря Заксенхаузен: скоропостижно умер от «болезни сердца» ее муж-профессор. Анна с Никой возвращается домой, спасаясь от неминуемого ареста советской контрразведкой. Ее сестре с дочкой избежать ареста не удалось. Помог Анне влюбленный в нее благородный русский капитан, которого играет Сергей Гармаш. За этот мужественный штрих Вайда получил изрядную дозу критики в Польше от ультранационалистов, ожидавших от него только черной краски в отношении Красной армии. А тут такое явное «обеление». Но Вайда - реалист, а не услужливый забиватель пропагандистских гвоздей.
Зато мы видим наглядно плоды труда таких забивателей. Сначала документальные кадры нацистского фильма о преступлениях «сталинских палачей» в Катыни, правдивого в фактологии, но гнусного по пафосу — сами же творили подобное, но в неизмеримо больших масштабах. Затем — кадры советского документального фильма о преступлениях «гитлеровских палачей» в Катыни, где лживо все-все-все. Чтобы ложь торжествовала, ей нужны «честные» свидетели. Геббельсовские подручные требуют от вдовы польского генерала, чтобы она по радио осудила убийц из сталинского НКВД. Когда же третий рейх пал и Советы вошли в Польшу, «пиарщики» сталинского «освобождения Европы» крутят на площадях фальшивую «документальную» версию катынской резни.
Последняя треть фильма — самая трагичная. И не только потому, что фильм завершается грандиозной и беспощадной реконструкцией катынского расстрела — эти кадры, уверен, войдут в историю киноискусства наряду с апокалипсической кровавой оргией эсэсовцев в сожженной белорусской деревне из «Иди и смотри» Элема Климова. Но и потому, что Вайда столь же бесстрашно касается самой болезненной и табуированной до последнего времени темы новейшей польской истории. Оправдан ли в исторической перспективе послевоенный конформизм и оборотничество поколений поляков, услужливо поддакивавших советскому Большому брату во имя «выживания нации»? Вайда не занимается прокламированием, он размышляет и полемизирует образами как истинный реалист. Две сестры убитого там, в лесу, летчика, сделали разный выбор. Она выбрала правду убитых, другая - ложь убийц. Соратник Анджея, чудом спасшийся Ежи, также поначалу — во спасение - выбирает ложь, но совесть заставляет его пустить пулю в висок. Молодой парень Тадеуш, бывший участник Сопротивления, не может молчать перед лицом советской оккупации и погибает. Он должен был учиться в Краковской академии искусств, но не стал скрывать в анкете судьбу своего отца, расстрелянного в Катыни, чем нарушил установленные правила игры. Анджей Вайда учился в этой академии. И надо полагать, вынужден был при поступлении скрыть правду об обстоятельствах гибели своего отца. Спустя много лет он восстановил истину — и как художник, и как человек.
04:26 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
