Седьмую Неделю российско-го кино предварила пресс-конференция в Tribeca Perform-ance Art Center, состоявшаяся вечером перед церемонией от-крытия. Деловито, лаконично, без излишеств и гламура — как и подобает серьезному меро-приятию.
За столом было звездно: ре-жиссеры Павел Чухрай («Рус-ская игра»), Валерий Тодоров-ский («Тиски»), Иван Соловов («Отец»); продюсеры Алек-сандр Котелевский («Любовь-морковь»), Леонид Ярмольник («Тиски»), Рустам Ахадов («Ни-чего личного»), Александр Нев-ский («Охотники за сокровища-ми); актрисы Наталья Ткаченко («Агитбригада “Бей врага”»), Дарья Дроздовская («Любовь-морковь»), Ольга Орлова («Лю-бовь-морковь»). Организаторы фестиваля – главный редактор газеты НРСлово Валерий Вайн-берг и генеральный директор компании Интерфест, продюсер («Любовь-морковь») Ренат Дав-летьяров – отвечали на вопросы представителей русскоязычной и англоязычной прессы. Звуки вспышек фотоаппаратов не сти-хали: не часто увидишь в Нью-Йорке такой букет знаковых личностей современной россий-ской киноиндустрии.
Олег Сулькин, мой коллега и большой специалист в области кинематографии, умело дири-жировал пресс-конференцией, вовремя заполняя неловкую тишину. Она повисла однажды. Ее тут же разрядил известный шутник Леонид Ярмольник: «Мы тоже рады вас видеть». Но под занавес журналисты вошли во вкус, и чтобы завершить меро-приятие, пришлось лимитиро-вать их активность последними тремя вопросами, два из кото-рых задали представители анг-лоязычных медиа, видимо, на-конец освоившись.
Да простят меня читатели, здесь я сделаю лирическое от-ступление от динамичного сти-ля репортажа и замечу, что американская пресса всегда считалась глотком воздуха сво-боды для задавленных цензу-рой партии русских читателей. Такой она и осталась. Поэтому у меня есть привилегия познако-мить вас с тем, как на самом деле проходили пресс-конференция и церемония от-крытия Недели русского кино в Нью-Йорке, в отличие от уже появившихся в российской прессе искаженных в соответ-ствии с заказом сверху версий. Не вижу смысла строить домыс-лы, отталкиваясь от ответов вы-ступавших, компилировать их. А потому приведу беседу собрав-шихся на пресс-конференции журналистов и представителей российской кинопромышленно-сти без купюр.
— Чем обусловлен выбор фильмов для программы фестиваля?
Р. Давлетьяров:
– Это не кинофестиваль в прямом смысле слова. Фильмы призваны показать эстетиче-скую линию русского кино, его современное направление, а также некий срез нравов – то, что сейчас происходит в Рос-сии. Поэтому в программе вы можете найти работы разных жанров. Этот фестиваль — по-пытка показать панораму того, что происходит в киноиндуст-рии и жизни России.
— Чего вы ждете от фес-тиваля?
А. Невский:
– Я представляю картину «Охотники за сокровищами», которая, думаю, будет инте-ресна моим бывшим и сущест-вующим землякам — русским американцам. В ней русские по-казаны позитивно. Фильм выхо-дит по всему миру на англий-ском языке, и русские там не уроды и алкоголики, как приня-то в голливудском кино, а герои и замечательные люди. Поэто-му я надеюсь, что моим земля-кам, русским американцам в Нью-Йорке, фильм понравится.
А. Котелевский:
— Наша картина имела боль-шой успех в российском прока-те: ее просмотрело около трех миллионов зрителей. И, конеч-но, нам интересно, как она бу-дет воспринята здесь, с друго-го угла зрения. Надеемся, что «Любовь-морковь» будет не ме-нее успешна на показах в Нью-Йорке.
Л. Ярмольник:
— В Нью-Йорке существует определенный круг людей, ин-тересующихся русским кино, и с каждым годом их становится больше. Это я знаю по собст-венному опыту, поскольку не в первый раз приезжаю сюда на Неделю русского кино. Я ду-маю, что эта тенденция — са-мое важное. А чего мы ждем? Наша картина «Тиски» – новая. Мы ее показываем впервые. Она не выходила еще на боль-шой экран: в Москве премьера состоится лишь в середине но-ября.
— Есть ли отличия в реак-ции зрителей здесь и там?
П. Чухрай:
— Узнаем только в конце.
Р. Давлетьяров:
— Как известно, по крайней мере так кажется из России, для американцев существует только американское кино. Все остальное — что румынское, что французское, что россий-ское – все равно. Безусловно, наши фильмы направлены боль-ше на бывших соотечественни-ков и представителей творче-ской интеллигенции, студентов. Глубоких иллюзий показать ки-но широкой публике американ-ских зрителей мы не питаем. Американцы любят свои фильмы и китайские про драконов. В этом ничего плохого нет. Как и мои товарищи, которые приез-жают сюда не в первый раз, я замечаю, что публика почти всегда одна и та же. Эта Неде-ля российского кино в Нью-Йорке – седьмая формально, на самом деле она — девятая. По-этому в следующем году у нас будет юбилей.
В. Вайнберг:
— Мы с Ренатом во всем единомышленники, но в данном случае я с ним не согласен. Мы неслучайно привозим новое ки-но: благодаря новому веянию в российской киноиндустрии мы хотели бы показать американ-цам ту Россию, которую они не знают и не понимают. Мне ка-жется, что новые русские филь-мы все больше завоевывают американский рынок, многие российские актеры снимаются в Голливуде. В ближайшее время мы будем свидетелями огром-ных перемен. И напрасно мы го-ворим, что это кино для одних и тех же зрителей. Я уверен, что сегодня придет другая публика. Российское кино отличается от Голливуда, и в этом его пре-лесть.
— Каковы тенденции со-временного кино в России, и почему Павел Чухрай обра-тился к экранизации Гого-ля?
П. Чухрай:
— Мне трудно ответить на первую часть вопроса: это дело критиков. Есть ощущение, что все поворачивается к лучшему. Дело даже не в количестве хо-роших или плохих фильмов. Кстати, хороших всегда мало. Если индустрия кинематогра-фии будет возрождаться, зна-чит, будут большие перемены. Есть ощущение, что все идет к этому.
Посмотрев картину, вы пой-мете, что она сильно отличается от гоголевских «Игроков». И действующие персонажи не-много изменены. Главный герой — иностранец, который приез-жает из-за границы, чтобы за-работать деньги в России, и на-рывается на себе подобных. Мне хотелось рассказать о раз-ной ментальности, разном под-ходе, разном ощущении России и Запада разными людьми. Я думаю, что эти вещи в равной степени интересны и соотече-ственникам, и русским в Амери-ке, и американцам.
— Первые показы уже со-стоялись. Как встретили?
И. Соловов:
— Впечатления очень хоро-шие, встретили доброжелатель-но. Много хороших вопросов задавали. Интерес к россий-скому кино есть. Я думаю, на остальных просмотрах будет то же самое. Вообще, восприятие фильмов в Нью-Йорке даже лучше, чем в России. Чувствует-ся более серьезный подход, ностальгия по впитыванию того, что делается в русском кинема-тографе. Я очень доволен. Большое спасибо.
— Насколько независимо кино в России?
В. Тодоровский:
— Я не очень понимаю, что значит студийное кино или не-зависимое. Пока, мне кажется, в России оно все независимое, потому что нет больших студий, которые держали бы в своих ру-ках большой кусок этого произ-водства и продюсировали. Все пытаются получить немного де-нег от государства, некоторым это удается. Для этого есть специальные институты. Но это не делает кого-то «мэйдже-ром». Все русское кино сегодня независимо. Большую роль иг-рают телеканалы: они стали се-годня богатыми. И те продюсе-ры, которые могут близко со-трудничать с богатыми телека-налами, получают особые усло-вия с точки зрения продвиже-ния фильмов, финансирования, раскрутки, что, соответственно, приносит потом успех в прока-те. Пока еще – это ранняя ста-дия киноиндустрии. Каждый за себя. Каждый делает, как мо-жет. В общем, все мы незави-симые. Тьфу-тьфу-тьфу.
— По фильмам Недели зрители здесь будут судить о жизни там. Насколько адекватно отражена рос-сийская реальность в ваших фильмах, что вы хотели ими сказать?
П. Чухрай:
— Мы не к Неделе готови-лись. Снимали так, как себе представляли. Каждый сказал то, что хотел. А уж как это по-лучилось, какую реальность представили, насколько это бу-дет выпукло и емко, решат ор-ганизаторы и зрители. Одни из нас более честно, другие менее пытаются отразить ту реаль-ность, которая окружает нас в России. Есть откровенно ком-мерческие картины, есть идео-логические. Есть фильмы, кото-рые пытаются сказать что-то живое и настоящее зрителю. Моя картина отражает мои ощущения по поводу страны и времени.
— Приступая к съемкам фильма, рассчитываете ли вы на окупаемость и на ка-кую аудиторию рассчитаны фильмы?
Р. Давлетьяров:
— Десять лет назад в России не было кинотеатров. Они пре-вратились в видеозалы, мебель-ные салоны. Ни одна в мире ки-ноиндустрия не испытывала та-кого удара, как российская. То-гда ее просто не существовало. Сегодня мы переживаем второе рождение. Учитывая эти реа-лии, я оптимистично оценил бы темпы роста российской кино-индустрии.
Что касается прибыли кине-матографа, то в России в целом, как ни горько это признавать, он пока является системно убы-точным. Существуют некие ос-колки в виде господдержки ки-нематографа. Но, к сожалению, на эту помощь трудно рассчи-тывать. Конечно, часть бюдже-та, которая вкладывается из собственных средств, должна бы окупаться.
С аудиторией тоже уникаль-ная ситуация сложилась в стра-не. Когда приступаешь к проек-ту, бессмысленно оценивать целевую аудиторию. При нали-чии двух тысяч залов в стране аудитория одна. Если вы бьете в определенную социальную группу, вы промахиваетесь во всех остальных. И в этом есть некая внутренняя драма.
— Подвержены ли вы внешним влияниям, и как другие режиссеры влияют на ваши фильмы?
А. Невский:
– На этот вопрос проще мне ответить, потому что мой люби-мый актер Арнольд Шварценег-гер. Я уважаю парней, потому что они представляют здесь серьезные фильмы. Мой фильм про приключения для молодых людей. Они будут иметь хоро-шую ролевую модель, как я. Много лет назад Шварценеггер был хорошей ролевой моделью для меня. Говоря о серьезных фильмах, я люблю Скорсезе, в России — Ролан Быков и Алек-сей Герман. Но Шварценеггер оказал самое большое влияние на меня.
В. Тодоровский:
— Сейчас есть поколение ки-нематографистов, которым сей-час 25–30 лет. Они кардинально отличаются от всех предыду-щих поколений, потому что вы-росли в окружении мирового ки-но. И это совсем другие люди, в частности мой оператор. Ему 25 лет, и его познания в области кино потрясающи. Он подвер-жен очень многим влияниям, как, впрочем, и я теперь, потому что я все это тоже смотрю. Главная наша проблема сейчас — найти свой, особенный, язык, но абсолютно современный язык русского кино 21-го века.
10:50 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
