Знаменитый московский адвокат Борис Кузнецов, недавно получивший политическое убежище в США, как и я, много лет знает нынешнего минского узника Эммануила Зельцера. Зельцер многим обязан Кузнецову — например, рекомендовал его Павлу Бородину, когда того арестовали в Нью-Йорке. Еще пару месяцев назад Кузнецов высказался мне о Зельцере как о «гениальном адвокате».
На прошлой неделе он получил от Зельцера весточку в форме письма, которое направила в ньюаркское отделение иммиграционного ведомства министерства внутренней безопасности США руководитель корпоративного отдела ЗАО «УК «Юнайтед Норд» Наталья Константинова. К письму был присовокуплен документ с подписью Кузнецова, приложенный Зельцером к гражданскому иску №114495/2007, который он вчинил в прошлом году москвичу Сергею Веселкову.
В 2006 году Веселков возбудил в федеральном суде Восточного округа штата Техас иск против своих бывших сотрудников Джейкоба Палтера (Якова Палтеровича) и его зятя Бориса Кейзера, обвинив их в том, что они прибрали к рукам его американскую компанию Nord Service Inc. и похитили ее имущество. У меня есть материалы этого дела, но я сейчас не буду в него вдаваться, тем более что блестящая московская журналистка Юлия Латынина подробно поведала о нем по «Эху Москвы» и в «Новой газете».
Главным защитником ответчиков был Зельцер, который представил судье список своих свидетелей (хотя в конце концов вызвал не всех). Среди них были Нонна Фишер, Кейзер и Палтер, минская подельница адвоката Лена Функ (в написании не Funk, как обычно, а Founk), уже известная нам Злата Степаненко, Эва Гольдштейн, ее муж Барух (Борис) Гольдштейн, Лена (Илана) Бурлан, в девичестве Бурштейн, Деннис Муни и, last not least, Виктор Лушин, он же Виктор Смольный, давний знакомый Зельцера.
Как явствует из судебных документов, Смольный показал под присягой, что взял у Веселкова интервью, в котором тот признал, что компания Nord действительно ему не принадлежит.
Кроме свидетельских показаний, Зельцер представил суду ряд документов. В конечном итоге судья постановил, что документы эти «не заслуживают доверия» (экспертиза показала, что подписи были пересажены с других бумаг, а возраст чернил не соответствовал датам на документах), равно как и показания зельцеровских свидетелей. Он признал Веселкова законным владельцем означенной компании и обязал Палтера и Кейзера все вернуть и выплатить истцу четыре миллиона долларов.
Неясно тогда, почему Веселков говорил Смольному, что это не его компания. Или все же не говорил? Хуже того: а вдруг никакого интервью и не было?
16 января с.г. зельцеровская свидетельница Эва Гольдштейн под присягой подписала заявление в суд, в котором говорилось, что соответст-вующая статья Лушина-Смольного «появилась в ряде изданий, и, возможно, ее еще можно найти по адресу http://newsland.land.ru/news/newsl.newsstory.texas.suit.140107.htm». Такого адреса нет.
Я честно искал статью в Интернете, но пока не нашел — еще одна загадка бытия.
Решение по делу было принято в марте, когда Зельцер уже томился в белорусском узилище. Но дело его живет.
Как говорилось выше, еще в прошлом году он возбудил иск против Веселкова в Верховном суде штата Нью-Йорк в Манхэттене. Как сообщила в службу иммиграции москвичка Константинова, 5 декабря 2007 года, в советский День печати, Зельцер представил в этот суд документ, в котором Кузнецов заявляет под присягой, что 30 октября доставил Веселкову исковое заявление, то есть сыграл роль Майкла Корлеоне из моей предыдущей статьи.
Константинова приложила к своему письму властям США копию этого документа и датированный 22 апреля с.г. аффидавит Веселкова о том, что никаких судебных бумаг ему не вручали.
«Заявление, якобы подписанное м-ром Кузнецовым, крайне подозрительно», — пишет она, отмечая, что в нем не указано, каким образом и где именно были доставлены бумаги Веселкову.
«Поскольку моральный облик иностранца является важным фактором, который [иммиграционное ведомство] учитывает при рассмотрении прошений об убежище, гринкарте и гражданстве, [иммиграционное ведомство] должно знать о нашем глубоком убеждении, что заявление, предположительно подписанное под присягой просителем убежища м-ром Борисом А. Кузнецовым и поданное в федеральный суд США, содержит лживые утверждения», — резюмирует Константинова в моем поспешном переводе с английского.
Она отправила копию своего послания американскому адвокату Кузнецова, моему доброму знакомому Борису Паланту, который принял про-изошедшее близко к сердцу: он послал Константиновой письмо, которое она характеризует как «грубое и хамское», хотя его американским коллегам оно бы, возможно, понравилось. Они любят брать на горло.
Палант заявил, что перед тем как обращаться к американским властям и обвинять его клиента в клятвопреступлении, Константиновой нужно было связаться с ним и выяснить, в чем дело.
А дело в том, что, по словам Кузнецова, документ, который Зельцер представил в суд от его имени, является поддельным.
«Surprise, surprise!» — закричал Кролик.
«Если бы такой документ попал мне в руки, то для меня в один момент стало бы ясно, что документ — фальшивка, — писал пару дней назад Кузнецов в черновике послания Константиновой. — 1) Адвокат Кузнецов покинул Россию в ночь с 10 на 11 июня 2007 года и больше на территории России не появлялся, а поэтому вручить повестку С. В. Веселкову... 30 октября 2007 года он не мог. 2) Если внимательно, даже не под увеличительным стеклом, посмотреть на подпись, то можно заметить, что подпись по краям штрихов неровная, даже для не криминалиста ясно, что это вмонтированная в текст подпись, изготовленная путем цифрового копирования. 3) В моей фамилии допущена ошибка. Моя фамилия правильно пишется «Kuznetsov», а в тексте Декларации она указана как «Kouznetsov». Если мне не изменяет память, то это французское написание моей фамилии, которая у меня была в старом заграничном паспорте, которым я пользовался лет 10-15 тому назад. Лица, которые изготавливали этот документ, пользовались старым написанием моей фамилии».
Что до стоящей на нем печати, то Кузнецов говорит, что видит ее «впервые и, естественно, к ее изготовлению никакого отношения» не имеет.
Константинова написала Кузнецову, что ее покоробил не только этот документ, но и тот факт, что «от Вашего имени в адрес наших адвокатов в ноябре 2007 года пришло письмо с угрозами следующего содержания...».
Дальше идет совершенно фантасмагорический документ, якобы присланный из конторы Kuznetsov & Partners и изготовленный либо методом машинного перевода, либо иностранцем, который выискивает в словаре английские термины позаковыристее и нанизывает во фразы. Вот пример этого текста:
Surely, within the duration of our inquest into these affaires, we are not asseverating any transgressions on your part. Nevertheless, we (most respectfully) advise that you kindly deliberate upon carrying out your advocacy vis-а-vis the Moscow witnesses with due caution.
«Во загнул!» — захохотал я, прочтя этот бред. Кто-то, наверное, знатно повеселился со словарем.
Судя по подписи, веселилась Энн Бонд из конторы «Kuznetsov Kouroff Associates. Solicitors and Trustees», с которой, помимо Москвы, можно связаться в Лондоне по такому-то адресу. Электронный адрес lawyers@inbox.ru.
«Судя по некоторым сообщениям в прессе, — писала Кузнецову москвичка Константинова, — в этот период времени Вы действительно находились в Лондоне, в связи с чем усомниться в подлинности данного письма нам не пришлось».
«1) Сообщаю Вам, — написал в ответ Кузнецов, — официально: это письмо я вижу впервые и никогда никого не уполномочивал его писать. 2) Мое Адвокатское бюро имеет название «Борис Кузнецов и партнеры», в английском написании: «Boris Kuznetsov & Partners», а, получив это письмо от некой компании «Kuznetsov & Partners» с электронным адресом [lawyers@inbox.ru], на моем сайте, а также в Адвокатской палате города Москвы этого электронного адреса нет и никогда не было, можно было бы догадаться, что это такая же фальшивка... 3) Письмо от моего имени подписано: «Anne Bond». Адвоката с такой фамилией у меня нет и никогда не было. Я могу предположить, что это либо жена, а может быть, дочь Джеймса Бонда — агента 007. Есть еще порнозвезда с такой фамилией».
Я заглянул в свой карманный справочник порнозвезд. Действительно есть. Джулия Бонд. Ни фига себе.
Итак, кто-то подложил Кузнецову еще одну свинью. Бог троицу любит. А вот и третья.
В цитировавшемся выше аффидавите Эвы Гольдштейн упоминается московская контора, представляющая фирму Nefco Petroleum. Голдштейн называет себя директором Nefco. Называет она и эту московскую контору — Kouznetsov Advisors.
Кузнецов говорит, что такой не знает.
Чем дальше в лес — тем больше дров.
Фото: Виктор Смольный и Злата Степаненко на митинге в поддержку Зельцера
12:07 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
