На открывшемся в уголовном суде Квинса процессе по делу трех полицейских, несущих ответственность за гибель 23-летнего Шона Белла, выступили с вступительным словом прокуратура и защита. Естественно, версии трагических событий на ночной улице Джамейки две стороны представили совершенно по-разному. Прокурор Чарльз Тестагросса, в частности, сказал: «Мы докажем, что случившееся не может быть списано на простую случайность или невинную ошибку. Это результат преступной безответственности, которая граничит с полным отсутствием профессионализма!»
Энтони Рикко, защищающий в этом деле патрульного Жискара Иснору, в своем вступительном слове парировал: «Алкоголь, вступая в действие с беззаботностью, всегда ведет к трагедии!»
Перед преподобным Элом Шарптоном, который, по его словам, «жаждет не мести, а справедливости», стоит невероятно сложная задача. Просто невыполнимая. Формула, по которой он обычно вызывает жалость к жертве и ненависть к копам, предполагает, что жертва должна быть невинной и чернокожей, а обидчики – злонамеренными белыми расистами.
Насколько невинен Белл, которого скандальный правозащитник пытается представить женихом в белом свадебном костюме, не дожившим всего нескольких часов до венчания?
В 2003 году Шон Белл был впервые арестован в связи с торговлей наркотиками и хранением оружия. В 2004 году его арестовали вторично по тем же обвинениям. В 2006 году его поймали, когда он продавал кокаин. Белл отработал неделю на общественных работах, был освобожден и вскоре снова арестован за торговлю кокаином. Опять освобожден и опять арестован за хранение марихуаны. Видимо, полиция считала его мелкой сошкой, поэтому никогда дело не доходило до серьезных обвинений, суда, тюрьмы. Он признавал вину, обещал исправиться и продолжал в том же духе.
Осенью 2006 года, как рассказывают его родные, парень внезапно поумнел и решил начать жизнь заново. Для этого он первым делом собирался жениться на матери своих двух дочерей и сказал, что хочет перебраться в Атланту. Реальных шагов для перемены своей жизни он сделать не успел. И мы не знаем, сделал ли бы он их, если бы не решил накануне свадьбы навестить место, которое иначе как грязным притоном не назо-вешь. Этот «культпоход» в сопровождении друзей, которые также неоднократно привлекались к ответственности, ставит под сомнение чистоту его намерений.
Притон под названием «Калуа кабаре», располагавшийся в двухэтажном домишке на промасленном квартале авторемонтных мастерских Джамейки, заслуживает детального описания.
Стриптиз-клуб открылся в 2003 году. С тех пор полиция получала еженедельно до дюжины звонков с призывами о помощи, раздававшимися из клуба или из-под клуба. В клубе производились аресты, в том числе в связи с хранением оружия. В 2005 году полиция произвела в «Калуа» столько арестов, что смогла добиться его закрытия. Через несколько месяцев владельцам удалось открыть его снова.
В 2006 году полиция с особым вниманием относилась к такого рода местам, держа их под постоянным контролем. Этому было объяснение. Город был потрясен изнасилованиями и убийствами двух молодых женщин – Иметт Сен Жюльен и Дженифер Мур. Первую убийца подобрал в баре в Вилледже, вторую – после того как она покинула дискотеку в Сохо. Город ждал от полиции решительных действий, и NYPD создало специальное подразделение по надзору за ночными клубами, получившее название Club Enforcement Initiative.
Последний номер журнала New York Magazine восстанавливает хронологию событий ноябрьской ночи в мельчайших подробностях.
В 11 часов вечера 25 ноября девять копов, приписанных к Club Enforcement Initiative, собрались в участке, расположенном на Нижнем Ист-Сайде. Среди них были 35-летний Майкл Оливер и 26-летний Жискар Иснора.
За время работы в полиции Оливер произвел 600 арестов, ни разу не воспользовавшись табельным оружием. Он был специалистом по наблюдению за порядком в самых престижных городских клубах, менеджеры многих клубов знали его лично, шутливо называя Мишка Тихарь (Undercover Mike). Его подругой была менеджер клуба Cain”s VIP Тара Ли Борсман. Оливер знал и любил свою работу.
Жискар Иснора, напротив, свою работу не переносил и даже обратился к начальству с просьбой о переводе на обычное патрулирование.
В тот вечер девять копов в гражданской одежде направились к клубу «Калуа» в машинах без каких бы то ни было полицейских атрибутов. Иснора должен был войти в клуб и вести наблюдение за происходящим в нем. В случае надобности он должен был вызвать на помощь сослуживцев, которые находились неподалеку в своих машинах.
На глазах у сидевшего у стойки бара Исноры Белл и его товарищи пили, пели и веселились. Иснора нервничал, понимая, что чем больше он ос-тается в клубе, тем больше шансов, что его «вычислят». Любой бармен такого рода заведения знает, что у копов при исполнении обязанностей есть правило не пить больше двух «дринков» в течение вечера. Клиент, останавливающийся на втором «дринка», но продолжающий оставаться у стойки, автоматически попадает под подозрение.
В 3 часа ночи Иснора увидел, как плотный молодой человек в бейсбольной кепке с логотипом Chicago White Sox подошел к одной из стриптизерш, которая до этого громко выясняла отношения с группой посетителей.
«Не бойся, детка, – сказал он ей, похлопав себя по поясу, как если бы там был пистолет. – В случае чего я тебя прикрою».
Иснора вышел из клуба и сообщил об увиденном товарищам. Те стали подтягиваться к месту возможной заварухи. Но все было спокойно. Около 4 часов утра Белл с собутыльниками вышли из клуба. Они явно были пьяны. Вместе с ними была 28-летняя стриптизерша Трини Райт. Это была та самая женщина, которая беседовала с плотным парнем в бейсбольной кепке. Иснора услышал, как она громко заявила своим спутникам: «Всем сразу я не дам! Могу обслужить одного, ну пусть двух, но всем не дам!»
Слыша эту торговлю, Иснора предположил, что Белл и его товарищи могли быть теми самыми людьми, от которых женщину вызвался защитить парень в бейсбольной кепке. В это время высокий парень, стоявший у запаркованной у тротуара машины, начал оскорблять Белла и его спутников, а затем сунул руку в правый карман крутки, словно намереваясь достать оттуда пистолет.
«А давайте ему вломим!» – предложил кто-то из спутников Белла.
«Эй, дай-ка мне мою пушку!» – крикнул приятель Белла Джозеф Гусман.
Иснора сообщил по телефону товарищам, что ситуация накаляется. После этого командующий группой лейтенант Гари Наполи подъехал к клубу на своей «тойоте-кэмри», блокировав дорогу «ниссан-алтиме», в которую только что сел Белл с товарищами. Одновременно на углу остановился микроавтобус полиции. Иснора, достав служебный пистолет, направился к машине Белла.
Согласно версии полиции, Иснора, заявив, что он полицейский, потребовал у Белла остановить машину и заглушить мотор. Белл вместо этого, надавив на газ, направил машину на Иснору.
Прокуратура утверждает, что Иснора не заявил, что он полицейский.
Так ли иначе, Иснора открыл стрельбу, выпустив в Белла 11 пуль. Полицейский Майк Кери выстрелил в машину подозреваемых 3 раза, Марк Купер – 4 раза. Майк Оливер выпустил из своего пистолета 31 пулю, на что у него ушло всего 9 секунд.
В Шона Белла попало 4 пули. В сидевшего за ним Джозефа Гусмана – 11, в Трента Бенефилда – три. Гусман и Бенефилд выжили.
Самым большим, я полагаю, разочарованием для Шарптона и его когорты стало то, что Жискар Иснора, которого следовало подать общественности как главного виновника несчастья, был таким же чернокожим, как и Белл.
Трудно представить, что суд не учтет прошлого Белла, обстановки, в которой имел место инцидент, и послужного списка трех привлеченных к ответственности полицейских. Зная обстоятельства этого дела, сможет ли кто-то из нас обвинить этих полицейских в преднамеренном убийстве нетрезвого посетителя грязного притона?
Произошла трагическая ошибка. Трагедии могло бы не быть, если бы накануне свадьбы Шон Белл остался рядом с матерью своих доче-рей и своей будущей женой.
03:19 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
