Когда 21 марта тело 38-летнего полицейского Мэтью Морелли было обнаружено на безлюдной автостоянке рядом с автоматом АК-47, правоохранительные органы Коннектикута и города Норволк в течение двух дней вели интенсивные поиски предполагаемого убийцы. Полицейские вертолеты кружили в небе, окрестности автостоянки, откуда, по словам свидетелей, раздалось несколько выстрелов, прочесывались с розыскными собаками. Но виновником гибели полицейского оказался не неуловимый преступник, а слишком хорошо знакомый феномен — самоубийство.
«Мы все просто в оцепенении», — только и мог произнести Уильям Кервен, президент полицейского профсоюза Норволка, через неделю после трагического происшествия.
В течение только одной прошлой недели 35-летний служащий полиции штата Нью-Йорк, узнав, что может получить дисциплинарное взы-скание за небольшой проступок, застрелился из табельного оружия, а его коллега из департамента полиции Нью-Йорка была обнаружена мертвой в своей квартире в Верхнем Манхэттене — лежащей на постели с пистолетом «Глок» в одной руке и банкой пива в другой. И полицейский департамент Лос-Анджелеса, в котором в последнее время один-два самоубийства происходят ежегодно, в прошлом месяце издал документ, указывающий на необходимость внедрения интернетовских программ профилактики самоубийств для всех служащих департа-мента, а также проведения дополнительной подготовки командного состава и введения телефонного дежурства психологов для обсуждения возникающих проблем.
Гибель полицейских при исполнении служебных обязанностей всегда привлекает пристальное внимание общественности, однако, утверждают эксперты, сотрудники правоохранительных органов гораздо чаще — возможно, в два–три раза чаще — накладывают на себя руки. Сравнить уровень самоубийств среди сотрудников правоохранительных органов с аналогичным показателем среди общего населения стра-ны сложно, так как статистика ведется различными учреждениями и ее трудно привязать к демографии. Кроме того, общее население не проходит интенсивного медицинского и психологического обследования при найме на работу, так что результаты любого сравнения будут сомнительными. Но многие эксперты, изучавшие этот феномен, согласны с тем, что стресс на службе и легкий доступ к огнестрельному ору-жию способствуют повышению риска совершения самоубийств.
«Каждые 19 или 20 часов мы теряем одного полицейского, погибающего от причиненных самому себе ранений, — отмечает Роберт Даглас, бывший балтиморский полицейский и капеллан, ныне возглавляющий Национальный фонд предотвращения самоубийств среди поли-цейских, базирующийся в Мэриленде. — Это очень много. К сожалению, то, что произошло в Коннектикуте, происходит постоянно».
По подсчетам Дагласа, от 400 до 450 полицейских каждый год кончают жизнь самоубийством, в то время как за тот же период при испол-нении служебных обязанностей погибают от 150 до 300 человек. В Норволке с 1974 года покончили жизнь самоубийством пять полицейских, не считая Морелли, а при исполнении служебных обязанностей погибли четверо — и это с 1913 года, когда начал работать местный депар-тамент полиции (два последних убийства имели место в 1971 и 1982 годах).
Некоторые правоохранительные агентства, обнаружив тревожный рост числа самоубийств среди своих служащих, прибегают к расширению существующих программ по предотвращению самоубийств. Когда в 2005 и 2006 годах наложили на себя руки 10 из 7900 полицейских Калифорнийской патрульной службы, ее руководство расширило программы взаимной психологической поддержки и подготовки командного состава. В прошлом году, говорит капитан Патрульной службы Сюзен Коуттс, у нас было только одно самоубийство.
В 90-х годах прошлого века в департаменте штатной полиции Мэриленда имели место несколько самоубийств — в том числе два в одном подразделении. После этого была задействована программа по выявлению полицейских, проявляющих склонность к самоубийству, а также введено обязательное психологическое консультирование и повторная подготовка к обращению с огнестрельным оружием для полицейских, вовлеченных в перестрелку со смертельным исходом. «После этого в течение нескольких лет у нас не было ни одного самоубийства», — говорит Дэвид Митчелл, работавший суперинтендантом мэрилендской полиции с 1995-го по 2003 год, а ныне возглавляющий отдел охраны и внутренней безопасности в Дэлавере.
Но некоторые руководители правоохранительных органов предпочитают не фокусировать внимание на этой проблеме, учитывая связанные с ней эмоциональные и финансовые последствия. Имена полицейских, погибших при исполнении служебных обязанностей, гравируются на стене в Национальном мемориальном фонде работников правоохранительных органов в Вашингтоне и размещаются на интернетовских сайтах. На их похороны приходят сотни людей, а их семьи могут получить только от федеральных властей до 300 тыс. долларов, а также сти-пендии для обучения в колледже.
«Если вы погибли при исполнении служебных обязанностей, вам устраивают грандиозные проводы, — говорит Митчелл. — Это проводы героя. Но такого не происходит, если вы покончили жизнь самоубийством. На самоубийстве лежит клеймо позора». Митчелл добавляет, что видел много «подстроенных» убийств, которые в действительности были самоубийствами, — как в случае с полицейским Морелли.
Сюзи Сойер, основатель некоммерческой организации Concerns of Police Survivors, защищающей права родственников полицейских, погибших при исполнении служебных обязанностей, говорит, что количество самоубийств просто трудно подсчитать, потому что полицейские агентства стараются представить такие инциденты результатом случайного выстрела, так как не хотят открыто признавать, что их коллега в действительности наложил на себя руки.
Согласно статистике Центра по борьбе и предотвращению заболеваний, каждый год более 32 тыс. американцев кончают жизнь само-убийством, что составляет около 11 на 100 тыс. населения. Для служащих правоохранительных органов этот показатель, как видно из результатов нескольких серьезных исследований, составляет 18 на 100 тысяч. Однако Даглас, основывающий свои расчеты на новостных сообщениях и опросах полицейских департаментов, считает, что действительный показатель в два или даже в три раза больше.
Уэйн Кини, адвокат из Коннектикута, отслуживший 9 лет в полиции Нью-Йорка в 1970-х годах, не сомневается в том, что полицейские больше других подвержены риску совершить самоубийство, из-за того что постоянно подвергаются опасности и стрессу, с большой неохотой обращаются за психологической помощью и, в отличие от рядовых граждан, обычно всегда имеют на руках оружие.
Кини вспоминает, как несколько лет после того, как он застрелил пытавшегося сбежать преступника, его мучили ночные кошмары, в которых его пистолет заело и он не мог сделать роковой выстрел. И вся психологическая помощь состояла из его коллег-полицейских, напившихся вместе с ним до одури.
Митчелл также говорит, что после того, как в перестрелке с преступником погиб его напарник, его долго мучили ночные кошмары, он резко похудел, а в 1973 году от него ушла подруга. «Мы похоронили его в субботу утром, — вспоминает Митчелл. — А вечером того же дня я вышел в наряд».
Он говорит, что несколько лет не обращался за психологической помощью, так как опасался, что это может повредить его карьере. «Те-перь мы поступаем более мудро, — добавляет Митчелл. — Мы отправляем их в оплачиваемый отпуск».
Представитель департамента полиции Норволка лейтенант Пол Резник говорит, что мало кто сомневается в том, что работа в полиции, состоящая из таких малоприятных акций, как преследование подозреваемых, выезды на места кровавых преступлений и фатальных инцидентов, расследование случаев издевательств над детьми, тяжким бременем ложится на психику. «Люди обращаются к вам в самой стрессовой ситуации, когда их жизнь в опасности, и вы пытаетесь что-то сделать, используя ограниченные ресурсы, которые у вас имеются, — продолжает Резник. — И нереально предполагать, что к концу дня можно от всего этого отключиться».
Однако нет никаких оснований полагать, что Морелли привел к самоубийству стресс, связанный с его работой. В течение своей 12-летней службы в полиции он не участвовал ни в одной перестрелке, и заслужил много похвал среди жителей района, в котором находился его участок. Но у него были персональные проблемы: развод и тяжба по поводу опекунства над ребенком.
Морелли, бывший морской пехотинец и участник первой войны в Ираке, поступил на службу в департамент полиции Норволка в 1996 году. В его деле лежат благодарственные письма людей, которым он помог. После его смерти обитатели местной ночлежки для бездомных передали полиции 10 долларов, собранных среди тех, для кого и пять центов — деньги. Соседи вспоминают, что на участке позади своего дома Морелли построил небольшую ферму, в которой разводил альпака и других животных.
В то же время из судебных документов следует, что Морелли был вовлечен в тяжбу со своей проживающей за рубежом бывшей женой Тамрой Бартоломеус по поводу опеки над их шестилетней дочерью Сидни-Энн. Морелли и Бартоломеус поженились в 2001 году и разошлись в начале 2005-го. В декабре того же года Бартоломеус уехала с дочерью в Австралию, сказав бывшему мужу, что это будет «короткий отпуск». Но когда через три недели он позвонил Тамре, та сообщила ему, что не намерена возвращаться в Коннектикут, а собирается остаться в Австралии навсегда.
В судебном иске Морелли обвинил бывшую жену в том, что перед отъездом она задолжала 11 тыс. долларов по своей кредитной карточке, о существовании которой он и не подозревал. Он потребовал, чтобы суд распорядился вернуть Бартоломеус в Коннектикут и предоставил ему право опеки над ребенком.
Однако заключенное в феврале 2005 года соглашение о разводе позволяет Бартоломеус оставаться в Австралии вместе с Сидни. Соглашение предусматривает еженедельные телефонные разговоры Морелли с дочерью. Сидни должна ежегодно проводить две недели с ним в Коннектикуте, а он может приезжать на две недели в Австралию для свидания с ней. Кроме того, Морелли согласился сделать дочь бенефициарием его страховки на 100 тыс. долларов — по крайней мере, до того, как она окончит среднюю школу, а также бенефициарием пособия в 58 тыс. долларов, которые, согласно контракту, муниципалитет Норволка обязан выплатить Морелли в случае его гибели при исполнении служебных обязанностей.
Представители городских властей, включая мэра Ричарда Моккиа, хранят молчание по поводу того, на какую сумму может рассчитывать семья Морелли. Но шеф городской полиции Гарри Риллинг подчеркнуто воздал должное Морелли за годы его безупречной службы. «Каждый день он надевал полицейскую форму и шел на эту опасную работу», — сказал Риллинг.
28 марта, в день похорон Морелли, около 700 полицейских надели свою парадную форму и белые перчатки и проводили гроб с телом коллеги до церковного кладбища.
По материалам «Нью-Йорк таймс»
Подписи к фотографиям:
1.Похороны полицейского Мэтью Морелли
07:45 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
