Подробности того, как российский миллионер Виктор Бондаренко добился возвращения восьмилетней дочери из США, куда с ней бежала его бывшая любовница
В прошлом году тяжба миллионера Виктора Бондаренко и его любовницы и матери их ребенка Елены Савиной обсасывалась российской прессой почти с той же страстью, с какой американская смаковала подробности личной жизни Бритни Спирс. Типичные заголовки того времени:
«Комиссия по вопросам развития культуры Общественной палаты помогает отбирать ребенка у любовницы мультимиллионера».
«Мультимиллионер жестоко избивал свою любовницу в присутствии крошечной дочери?»
«Миллионер Виктор Бондаренко: Елену я загоню за Полярный круг!»
На интернетовском сайте Сompromat.ru появились (и остаются) фотографии обнаженной Елены, сделанные для журнала Hustler.
Я узнал о конфликте из российской телепередачи «Пусть говорят». В московской телестудии сидел Виктор Бондаренко, на большом экра-не была его бывшая любовница Елена Савина. Находясь с дочкой во Флориде, она согласилась участвовать в прямом телевизионном выяснении отношений с отцом дочери, которую увезла в США и явно не желала отдавать. Тут же на экране была и дочка – восьмилетняя Женя. С экрана летели слова типа «подонок» и «негодяй», девочка говорила, что хочет жить только с сидящей рядом мамой, аудитория бурно реагировала на перепалку, высказывая свои мнения. Должен сказать, что как бы негативно ни относились к США сегодняшние россияне, они не могут не признать, что их ТВ успешно переняло самый отвратительный опыт американского. Чтобы передача стала окончательно похожей на шоу Джерри Спрингера, не хватало только мордобоя. Впрочем, я думаю, что если бы беглая мамаша была в студии, то не обошлось бы и без него.
В середине февраля «Комсомольская правда» сообщила: «Миллионер Бондаренко и вдова Жени Белоусова договорились вместе воспитывать своего ребенка». Из публикации следовало, что бывшие любовники достигли соглашения о совместном воспитании дочери. Женя те-перь живет с отцом в Москве. Остающаяся в США Елена собирается вернуться на родину. Виктор не намерен чинить ей препятствия для встреч с дочерью.
Помощь в возврате дочки отцу в США оказали известный в русскоязычной общине Нью-Йорка адвокат Борис Палант и его компаньон Алекс Шапиро. Мой разговор с Борисом Палантом состоялся в его манхэттенском офисе.
– Россия не подписала международное соглашение, которое позволило бы ей потребовать у властей США возвращения ребенка. Но, тем не менее, Женю вернули. Какими были юридические основания для такого решения?
– Действительно, власти США не должны исполнять решения конвенции по отношению к стране, которая ее не подписала. Но американский суд вправе проявить добрую волю по отношению к России, если сочтет, что у истца, в данном случае у отца ребенка, есть основания требовать его возвращения. Отец располагал решением суда Тверского района города Москвы об определении места жительства ребенка. Этот суд постановил, что ребенок должен жить с ним. С этим решением мы обратились в американский суд, который признал его законным.
– Бондаренко – миллионер, российские суды известны своей коррумпированностью. Суд решил дело в его пользу. Это, как мне кажется, дает повод для симпатий к матери.
– Вы можете предполагать, что суд был подкуплен, но вы не можете утверждать, что это было именно так. Для нас, адвокатов Бондаренко, важным было то, что Лена Савина повела себя так, что у суда были все основания принять решение в пользу отца. Она отказала Виктору в праве видеться с дочерью.
– Ее отъезду из России предшествовал арест по обвинению в том, что она обокрала Бондаренко.
– Да, Бондаренко обвинил ее в хищении предметов искусства, находившихся в доме, который он для нее снимал. Последовали арест и возбуждение уголовного дела.
– Вот это и отталкивает в Бондаренко – он снял для любовницы квартиру, обставил ее, а после разрыва с ней сказал: ты меня обворовала! Всем нравится, когда мужчина уходит, оставляя за собой все имущество.
– Картины, иконы, изделия Фаберже, находившиеся в квартире, где жила Лена, по-прежнему остаются в ее распоряжении. И она этого не отрицает. Их цена достаточно существенна, чтобы оговаривать вопрос о том, в чьей собственности они находятся. Бондаренко внес их в свое завещание. Они завещаны их дочери Жене. Он, вероятно, имеет основания опасаться того, что они исчезнут до того, как Женя сможет распорядиться ими.
– Что повлияло на решение суда о том, что дочь должна жить с отцом?
– Лена прятала ребенка от отца, находясь еще в России. Бондаренко не видел дочь в течение года и восьми месяцев. Это было главной причиной последовавшего конфликта. Он добился своих отцовских прав через Тверской районный суд. Лена подала апелляцию в Московский городской суд. Оттуда дело возвратили в Тверской суд на пересмотр. Адвокаты Лены добились даже того, чтобы для пересмотра был полностью заменен состав суда. Вероятно, они тоже считали, что на первое решение повлияли деньги. Дело пересмотрели, и второе решение было еще более жестким для Лены. Суд уменьшил число визитов матери к дочери в течение месяца. Затем Московский городской суд утвердил второе решение Тверского. Лена в это время уже была в Америке, а Бондаренко ничего не оставалось, как заручиться исполнительным приказом о возвращении дочери. Этот приказ был передан нам, а мы обратились с ним во флоридский окружной суд в Майами.
– И суд в Майами исполнил решение московского суда?
– Да.
– Насколько я понял из сообщений прессы, в России на решение суда повлияло в какой-то степени то, что Лена снималась обнаженной для журнала Hustler. Это характеризовало ее определенным образом. Использовали ли вы эту информацию в суде Майами, чтобы ваше дело выглядело убедительней?
– Нет. В этом не было никакой необходимости. Наша петиция основывалась на решении московского суда. У нас не было никакой необхо-димости привлекать к этому какие-то дополнительные материалы или доказывать, кто из двух родителей Жени лучше – мама или папа.
– А как нашли Лену?
– История анекдотическая. Прибыв в Америку, Елена подала прошение о предоставлении ей политического убежища. Ее взялся представлять человек по имени Баграт, назвавшийся экспертом по иммиграционным делам. Он взял за подготовку ее документов 48 тысяч долларов. Одновременно он отправил письмо Бондаренко с предложением заплатить ему за информацию о местонахождении его бывшей подруги и дочери. Бондаренко не стал платить этому человеку, а нанял сыскную фирму, которая и нашла Лену во Флориде.
– Она могла попытаться сбежать вторично?
– Могла. Именно поэтому мы добились решения суда, которое называется «ex parte». Обычно ответчика предупреждают о возбуждении против него дела. Но «ex parte » позволяет не делать этого предупреждения именно потому, что ответчик может скрыться. Судья, рассмотрев дело, позволил нам забрать ребенка, после чего Лене давалось 48 часов, чтобы появиться в суде со своим адвокатом и попытаться защитить свои права.
– Как же забрали девочку?
– Во Флориде мы работали с известной сыскной фирмой, которая постоянно наблюдала за Леной. Получив судебный ордер, мы поехали в школу, где училась Женя, и вручили ордер директору.
– Какой была реакция сотрудников школы?
– Они были в шоке. Такое случается не каждый день. Но с нами была полиция, у нас было судебное распоряжение, и они его выполнили.
– Как отреагировала Лена?
– Возле школы ее встретил полицейский, вручивший ей копию приказа суда, и сообщил, что Женю забрали. Она повернулась и пошла к машине. Я догнал ее и предложил обсудить ситуацию. Она согласилась. Я ей сказал, что, в отличие от нее, Виктор не стремится лишать ее права на общение с дочерью. И хотя закон позволяет нам изолировать от нее дочь до суда, мы этого делать не хотим, чтобы не травмировать ребенка. С этого начался наш диалог. Лене с Женей сняли номер в гостинице. Круглые сутки они находились под охраной.
– Вы опасались, что она может снова сбежать?
– Мы не хотели рисковать.
– А как вы сами общались с девочкой?
– У меня есть дети. У Алика Шапиро только что родилась двойня. Мы прекрасно понимали деликатность ситуации и делали все, чтобы Женя чувствовала себя комфортно. Занимали ее разговорами, шутили. Все понимали, насколько это драматичный момент в жизни ребенка.
– Я так понял, что Лена имела возможность прийти на суд с адвокатом. Нашла ли она его, и если да, то помог ли он ей?
– Лена нашла адвоката, которая ознакомилась с обстоятельствами ее дела, встретилась с нами. Мы провели беседу, в результате которой адвокат рекомендовала Лене подчиниться решению суда. Наша договоренность предполагала, что Лена может видеться с ребенком каждый день! Естественно, это было сделано с согласия Бондаренко.
– Если бы в аналогичной ситуации оказался не миллионер, а простой смертный с очень ограниченными ресурсами, смог бы он добиться того же результата?
– Деньги помогают. Это так же очевидно, как и то, что боец, вооруженный автоматом, действует более эффективно, чем тот, который вооружен дубинкой. Но в конечном итоге последнее слово остается за судом.
– Лена подала прошение о предоставлении ей политического убежища в США. Хочет ли она остаться в США теперь?
– В предоставлении убежища ей было отказано, и против нее был возбужден депортационный процесс.
Она бы давно последовала за дочерью в Россию, но, поскольку там ее ждет незакрытое уголовное дело, она не торопится. В договоренности о возврате Жени говорится, что Виктор будет способствовать закрытию этого уголовного дела. Я знаю, что он работает над этим. Одновременно во Флориде над закрытием ее иммиграционного дела также работает адвокат. Это все занимает время.
– Как бы вы охарактеризовали Лену с точки зрения чисто человеческой?
– Я не сомневаюсь в том, что она – хорошая мать. Мне вообще кажется, что они оба – нормальные люди, которых обстоятельства довели до ненормального состояния. Не знаю, но, может быть, кто-то дал Лене такой совет, посчитав, что в Америке ее не достанут. Оказалось, что достали.
– Как к этому делу отнеслась жена Бондаренко?
–Судя по всему, жена приняла тот факт, что у Виктора есть дочь, вероятно, простила измену — они по-прежнему вместе. Какие бы предполо-жения мы ни высказывали касательно их семейных отношений, это будут лишь предположения, и поэтому они будут некорректными.
05:25 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
