На реставрацию домика Эдгара Аллана По в Бронксе выделено 4,2 млн долларов
Судьба Эдгара Аллана По отчасти напоминает судьбу Ван Гога. Всемирная слава и признание, которые в наши дни непременно приносят большие деньги, пришли к ним лишь после смерти. Я говорю, что их судьбы схожи лишь отчасти, поскольку По, не имевший ни одного со-стоятельного родственника, был вынужден зарабатывать на жизнь самостоятельно. Для этого он избрал самую отвратительную и самую низкооплачиваемую форму литературного труда – газетную поденку. Для российского читателя все творчество По умещалось в томике-другом избранных произведений, но своим американским исследователям создатель детективного жанра оставил более двух десятков томов газетной муры. По-репортер представал перед читателем вынужденным всезнайкой, в чью компетенцию входило все – от политики до ботаники.
Последние годы своей жизни По провел в крохотном домике в Бронксе, куда он переехал с супругой и тещей весной 1846 года. Как сооб-щают биографы По, он переехал за город, чтобы больная туберкулезом жена Вирджиния могла дышать свежим воздухом. Не последнюю роль в выборе места сыграло то, что его месячная аренда составляла пять долларов. Воздух не помог. Бедолага ушла из жизни через два года после переезда. Ей было всего 25, но к этому времени она успела прожить с полунищим литератором в качестве его законной жены 12 лет. Скажите после этого, что у набоковского Гумберта Гумберта не было прототипов!
Уехав за город, По не оказался в безлюдной глухомани. У него были соседи, и он часто бывал в университете Сент-Джонс, который в наши дни зовется Фордхэмским университетом. От дома По до него – всего несколько кварталов. О студентах и профессуре известного учебного заведения литератор отозвался как о «высокообразованных джентльменах и ученых, которые курят, пьют и играют в карты как настоящие джентльмены, никогда не позволяющие себе даже словом обмолвиться о религии».
Сегодня домик с пятью крохотными комнатками, который своими габаритами не привлек бы внимания самого бедного дачника, стоит у трассы Гран-Конкорс там, где в нее упирается 193-я стрит. Куда ни кинь взгляд – повсюду жилые здания из белого или красного кирпича довоенной постройки, поток автомашин да небольшой парк имени По, на самом краю которого притулилось его последнее нью-йоркское при-бежище. Первоначально дом стоял через дорогу от того места, где он находится сейчас, но в 1913 году власти решили перенести его, уступив место жилой застройке.
Входя внутрь, посетитель оказывается в придавленной потолком гостиной, справа – кухня, словно только что оставленная хозяевами, налево – крохотная спаленка, где умерла Вирджиния. Здесь едва умещаются небольшая ее постель, деревянное кресло и круглый столик, на котором, как можно предположить, стояли микстуры для облегчения приступов кашля. Действительно ли эта мебель принадлежала знаменитым квартиросъемщикам? Трудно сказать. По жил в доме еще несколько лет после смерти жены, а после его трагической поездки в Балтимор, где он, по до сих пор невыясненной причине, умер, в нем квартировали другие жильцы.
Но интересно, что стремление сохранить дом как памятник нью-йоркской истории проявилось очень рано. Первоначально с идеей превращения его в музей поклонники По обратились в городское управление парков. Но чиновники отказались помочь, сославшись на то, что денег на его приобретение нет, а аренда слишком высока – 20 долларов в месяц. Тогда в дело вступил частный капитал. В 1889 году дом приобрел за 775 долларов Уильям Фиринг Джилл, ставший первым биографом Эдгара По. В 1895 году дом перекупило нью-йоркское Шекспировское общество, устроившее в нем свою штаб-квартиру. Подписывая купчую, представители общества дали обещание сохранить дом в том виде, в каком он был при По. В 1905 году легислатура выделила 100 тысяч долларов на первую большую реставрацию дома и создание возле него парка. В 1962 году дом получил статус памятника истории.
Даже не входя в дом, можно предположить, что и роскошные венецианские дворцы, и мрачные шотландские замки, и тесные склепы из новелл По были порождением фантазии человека, жившего, как говорится, в стесненных обстоятельствах.
В этом году Историческое общество Бронкса объявило, что дом По закрывается на реставрацию. Ее стоимость – четверть миллиона долларов. Для того чтобы израсходовать эту сумму, выделено два года. К весне 2010 года дом будет покрашен снаружи и изнутри. Еще четыре миллиона выделено на строительство туристического центра с туалетами, буфетом и сувенирным ларьком.
До сих пор дом-музей По посещало по несколько тысяч человек в год, но создание центра может привлечь больший поток желающих по-смотреть, в каких условиях были написаны «Аннабель Ли», «Улялюм» и «Колокола». По задумке архитектора с мировой известностью – То-шико Мори, туристический центр в Бронксе будет своим внешним видом напоминать взмахнувшего крыльями ворона, хотя своего знаменитого «Ворона» поэт написал, квартируя в Манхэттене. Туристический центр будет построен из темных материалов. Перебираясь в Бронкс, По искал воздух и солнечный свет, но памятник его пребыванию здесь будет мрачным как... ворон.
Но что толку от домов-музеев, в каких бы поэтических или банальных местах они ни находились, какие бы бездарные или талантливые архитекторы их ни создавали? Литератор живет в единственной ипостаси – в собственной литературе. Ее ценность определяется лишь спо-собностью сохранять энергию жизни, которой ее зарядил создатель.
По прекрасно осознавал это. Вспомним его рассказ «В смерти – жизнь», в своей последней редакции вышедший за три года до смерти Вирджинии, когда стало понятно, что она неизлечимо больна. Художник из рассказа пишет портрет умирающей жены, отдавая этому всего себя. Она умирает, когда он заканчивает работу. Глядя на мертвую, художник задает себе вопрос: «Но разве это – смерть?» Рядом с ее постелью стоит совершенно живой портрет. Жизнь, если можно так выразиться, просто поменяла «жилплощадь». Дюжина лучших рассказов По, полдюжины поэм и апокрифы о его собственной жизни репортера, редактора, скандалиста, неврастеника, курильщика опиума, алкоголи-ка, педофила и непризнанного гения – его главный и лучший дом-музей.
Вадим ЯРМОЛИНЕЦ
Последний нью-йоркский дом Эдгара По на Гранд-Конкорс в Бронксе
Спальня, в которой умерла Вирджиния По
10:24 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
