Профессор Дершовиц, Элиот Спитцер и великие американцы
Алексей ОРЛОВ NRS.com 04.28 11:34 am
Много ли найдется людей, которые не слыхали об Алане Дершовице — профессоре юридической школы Гарвардского университета? Один из самых блестящих юридических умов современности, он участвовал в сотнях дискуссий по острейшим проблемам — как юридическим, так и политическим, которые часто бывают взаимосвязаны. Им написаны сотни статей, десятки книг, он постоянный участник теледиспутов. Нельзя, конечно, не упомянуть тех, кого он защищал в суде; в числе его подзащитных были Патриша Херст, Леона Хелмсли, Майк Тайсон, О-Джей Симпсон, Клаус фон Бюлов… О «деле фон Бюлова» Голливуд снял фильм, в котором роль Дершовица исполняет Рон Силвер («Неплохо, неплохо», — говорил Дершовиц, посмотрев на себя в кино). И, разумеется, следует сказать, что в Америке едва ли найдется много таких принципиальных защитников Израиля, как Алан Дершовиц. Лично меня сближает с профессором Дершовицем спортивная страсть: мы оба болельщики баскетбольной команды «Бостон селтикс»; правда, я знаю о его пристрастии, а он о моем понятия не имеет.
Дершовиц преподает в Гарварде с 1964 года, и с тех пор выпустил не одну сотню аспирантов-правоведов. В их числе был и Элиот Спитцер, известность которого до недавнего времени тысячекратно уступала известности его учителя. Хотя Спитцер и возглавлял администрацию такого крупного штата, как Нью-Йорк, но губернатор — политик местный, а потому не такой уж известный. Надо быть Арнольдом Шварценеггером, чтобы о тебе знала вся страна. Однако кто сегодня — даже в Калифорнии — вспомнит имя предшественника Шварценеггера на посту губернатора?! Но в понедельник, 10 марта, Спитцер стал известен — буквально в одночасье — всей Америке: телевидение и Интернет сообщили о связи нью-йоркского губернатора с дорогостоящей проституткой и о возможных нарушениях им нескольких законов, за что по-лагается уголовная ответственность. С каждым последующим днем история обрастала все новыми подробностями, и Спитцеру не оставалось ничего другого, как уйти 17 марта в отставку. Но еще до того, как глава Имперского Штата — отец трех дочерей — объявил об отставке, его бывший учитель встал на защиту своего воспитанника.
«Я страшно переживаю за Элиота и его семью, — говорил 10 марта профессор Дершовиц в программе телекомпании MSNBC. — И я считаю, что эту историю следует рассматривать в истинном свете. Женатый человек пошел к проститутке. Есть о чем говорить! В Европе места для такой истории не нашлось бы даже на последних страницах газет!»
В последующие дни Дершовиц продолжал защищать Спитцера. 12 марта он опубликовал пространный комментарий в издающейся миллионным тиражом газете «Уолл-стрит джорнэл»; на следующий день еженедельная еврейская газета «Форвард» поместила его статью на своем интернет-сайте Forward.com. В читаемой всей страной «Джорнэл» профессор-правовед рассматривал главным образом юридическую сторону «дела Спитцера»; в «Форвард» он уделил повышенное внимание историческому аспекту произошедшего. И я остановлюсь, читатель, прежде всего на втором, поскольку не силен в правоведении.
«Наша страна, — писал Дершовиц в «Форвард», — уникальна среди западных демократий, ибо помешана на частной жизни общественных деятелей… Мы страна ханжей, публично выступающих против того, чем многие из нас занимаются в своей частной жизни…».
Здесь, читатель, давайте остановимся на минуту! Дершовиц, как и его ученик, принадлежит к категории типичных американских либералов, «готовых, — как сказала в 1984 году на съезде Республиканской партии посол США в ООН Джин Киркпатрик, — всегда и во всем обвинять свою страну». Профессор Дершовиц не может, конечно, не знать, что частная жизнь общественных деятелей вызывает интерес и об-суждается в СМИ буквально во всех странах Запада. Если у него возникли на сей счет сомнения, он может обратиться к английским газе-там. Что же касается «страны ханжей», то его ученика можно смело назвать чемпионом среди всех американских лицемеров. Будучи генеральным прокурором штата Нью-Йорк, он настойчиво преследовал и судил секс-индустрию и в то же время платил тысячи долларов проституткам за их услуги лично ему. И будь я адвокатом господина Спитцера, то постарался бы не употреблять слово «лицемеры», говоря о его обвинителях. Однако на этом профессор Дершовиц не остановился.
«На протяжении всей нашей истории, — пишет он, — мужчины, находившиеся на высших должностях, незаметно занимались греховной сексуальной деятельностью. Томас Джефферсон, Франклин Рузвельт, Джон Кеннеди, Линдон Джонсон, Билл Клинтон — великие политиче-ские деятели — вели себя в частной жизни как подростки и в то же время блестяще и эффективно руководили страной…».
Я оставляю на совести гарвардского профессора причисление Кеннеди, Джонсона и Клинтона к числу великих и утверждение, что они эффективно руководили страной. Я не намерен, конечно, защищать эту троицу по части «греховной сексуальной деятельности». Но вот Джефферсон и Рузвельт никогда не уподоблялись подросткам в частной жизни. Хочется верить, что и Дершовиц осведомлен об этом. Он наме-ренно, полагаю, вводит читателей в заблуждение — чтобы убедить их в том, что осуждать Спитцера не за что. Если бы адвокат Дершовиц упомянул лишь Кеннеди, Джонсона и Клинтона, читатели — члены жюри присяжных — могли бы счесть его аргументы неубедительными. Ссылка на Джефферсона и ФДР должна, уверен адвокат, отмести всякие сомнения присяжных.
Итак, Томас Джефферсон — главный соавтор Декларации Независимости (1776) и наш третий президент (1801-1809). Он женился в воз-расте 28 лет на 23-летней вдове Марте Уэйлз Скелтон. Десять лет они жили душа в душу. Марта умерла в 1782 году. Свидетели последних часов ее жизни рассказали, что она попросила мужа никогда больше не жениться. Томас дал ей слово и сдержал его. Вел ли он себя как «подросток», будучи женатым? Никто не может утверждать с абсолютной уверенностью, что Джефферсон никогда не изменял жене, но нет ни одного свидетельства, которое позволило усомниться бы в его верности супруге. У Дершовица нет ни малейших оснований ставить Джеф-ферсона в один ряд с Кеннеди, Джонсоном и Клинтоном.
У вдовца Джефферсона были две любовные связи. Об одной из них можно говорить с 50-процентной уверенностью, о второй — с 95-процентной.
С 1785-го по 1789 год Джефферсон был послом — представлял в Париже интересы совсем еще юной американской республики. В августе 1786 года 43-летний посол познакомился с 27-летней художницей Марией Хэдфилд Косуэй, которая была замужем. Письма Джефферсона позволяют предположить о существовании между ними любовной связи. Продолжалась она, однако, недолго. В августе 1786-го Мария с мужем уехала из Парижа. Она вернулась во французскую столицу ненадолго в следующем году. Вот и все.
О связи Джефферсона с негритянкой Салли Хемингс начались разговоры еще в первые годы его президентства. На эту тему написаны горы книг. Самая, на мой взгляд, убедительная — «Томас Джефферсон и Салли Хемингс: американская полемика» (Thomas Jefferson and Sally Hemungs: An American Controversy, 1997). Ее автор Аннет Гордон-Рид (Annette Gordon-Reed) не дает окончательного ответа на вопрос о связи Джефферсона и Хемингс и о том, что у них были общие дети, но почти не оставляет сомнения, что связь была и по крайней мере один сын Хемингс, Мэдисон, был сыном Джефферсона. Генетические исследования последних лет вообще не оставляют сомнений, что отцом Мэдисона был кто-то из семьи Джефферсонов. Но был ли им третий президент нашей страны? Возможно, да.
Салли Хемингс была дочерью черной рабыни Элизабет Хемингс и ее белого хозяина Джона Уэйлза, тестя Джефферсона. Таким образом, Салли Хемингс была сводной сестрой жены Джефферсона. В 1787 году Салли поехала в Париж в качестве няньки младшей дочери посла США. Не тогда ли начались их близкие отношения? И были ли их отношения близкими?
Только человек, совершенно далекий от реальной жизни, может сравнивать любовные увлечения Джефферсона с похотью Кеннеди и Клинтона. И Дершовиц, конечно же, понимает это. Нет никаких сомнений, что уважаемый профессор сознательно — скажем мягко — искажает факты. То же в полной мере относится и к любовным внебрачным отношениям Франклина Делано Рузвельта.
Общеизвестно, что в 1913 году, когда ФДР занял пост помощника военно-морского министра в администрации Вудро Вильсона, он вступил в связь с 22-летней Люси Мерсер, которая была секретарем Элеоноры Рузвельт. Только в 1918 году жена узнала об отношениях между мужем и своей секретаршей. Разразился скандал. Элеонора поставила условие: «Либо я, либо она!» Будущий президент — отец пятерых детей — выбрал жену. В 1920 году Люси вышла замуж. Много лет спустя, когда ФДР уже стал президентом, его отношения с Мерсер возобновились. Существует масса свидетельств, что она приезжала в Белый дом, когда госпожи Рузвельт не было в столице. И она навестила президента, когда он был при смерти в Уорм-Спрингс (штат Джорджия), но покинула его перед приездом Элеоноры.
Совсем недавно стало известно, что у Рузвельта была, возможно, еще одна любовная связь, продолжавшаяся с начала 20-х годов вплоть до его смерти. В 1991 году скончалась Маргарет Сакли, жившая в Гайд-Парке (штат Нью-Йорк) по соседству с родовым поместьем Рузвельтов. После смерти «Дэйзи», то есть Маргаритки, как друзья называли мисс Сакли, под ее кроватью нашли черный саквояж с письмами. Среди этих писем было 38, написанных рукой Рузвельта. Нашли также ее дневник. Письма и дневник не оставляют ни малейших со-мнений, что Франклин и Маргарет любили друг друга. Об их отношениях Джеффри Уорд (Geoffrey C. Ward) написал в 1995 году интереснейшую книгу «Близкий компаньон: неизвестная история об интимной дружбе между Франклином Рузвельтом и Маргарет Сакли» (Closest Companion: The Unknown Story of the Intimate Friendship between Franklin Roosevelt and Margaret Suckley). Позволю себе усомниться, что Дершовиц читал эту книгу. Читал бы, не посмел бы сравнить Рузвельта с Клинтоном — «скользким Уилли».
Если бы адвокат Дершовиц углубился в историю в ходе судебного процесса, он вряд ли убедил бы жюри присяжных в невиновности Спитцера. И, конечно же, любой прокурор воспользовался бы на процессе цитатой из статьи профессора, напечатанной в «Уолл-стрит джорнэл». Желая доказать, что Спитцер не нарушил никаких законов, профессор Гарварда сравнил американское правосудие с советским в годы сталинских репрессий. Он написал следующее: «Лаврентий Берия, глава КГБ Иосифа Сталина, сказал однажды своему боссу: «Покажите мне человека, и я найду, в чем он виноват»… Между Соединенными Штатами и Советским Союзом большая, конечно, разница, но наши законы опасны возможностью широкого толкования…».
Я далек от мысли сравнивать американских прокуроров с Берией, но если бы кто-либо попросил меня назвать хотя бы одного прокурора, который, добиваясь приговора, преступал рамки закона, то Элиот Спитцер был бы первым. Занимая в течение шести лет пост генерального прокурора штата Нью-Йорк, он печально прославился антидемократическими методами — запугиванием, шантажом, оглашением имен подозреваемых… Способный аспирант учился у профессора Дершовица в юридической школе Гарвардского университета. Любопытный факт: будучи аспирантом Гарварда, Спитцер говорил, что станет первым президентом-евреем. Теперь мы можем уверенно предсказать: к счастью, он никогда им не станет. Позорная отставка похоронила его честолюбивые планы.
И последнее. Обратили ли вы внимание, читатель, на президентский ряд Дершовица: Кеннеди, Джонсон, Клинтон… Все как один демократы. И бывший губернатор штата Нью-Йорк Спитцер — тоже демократ. И сменивший его на этом посту демократ Дэвид Патерсон, едва сев в губернаторское кресло, тут же сообщил журналистам (зная, что они неизбежно до всего докопаются), что и у него были любовницы — и не одна, а с последней он ездил в Айову и Южную Каролину выступать в поддержку Хиллари Клинтон… И не могу не напомнить о бывшем гу-бернаторе штата Нью-Джерси, в котором я живу: в 2004 году демократ-гомосексуалист Джим Макгриви подал в отставку, поскольку был об-винен в том, что назначил руководителем службы безопасности своего любовника, не имеющего никаких оснований занимать этот пост.
02:05 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
