У епископа Ричмонд-Хиллского и Нью-Йоркского Андроника неприятие тоталитарной власти носит, можно сказать, наследственный характер. Его родители – сибирские крестьяне Котляровы — сбежали из сталинской империи в 1935 году, перейдя советско-китайскую границу. Сам он родился в 1951 году в Синдзяне, откуда семья снова бежала от коммунистов, на этот раз в Австралию. Андрюша Котляров окончил школу в Австралии, а духовную семинарию – в Нью-Йорке. Вся его дальнейшая жизнь, кажется, определялась двумя принципами – служением рассеянной по всему миру пастве Русской Православной Церкви и стремлением со-хранить независимость от той власти, от которой дважды бежала его семья. Год назад судьба священника сделала очередной крутой поворот. Это произошло, когда покойный ныне глава РПЦЗ митрополит Лавр подписал акт, подчинивший Зарубежную церковь Московской пат-риархии, а точнее – путинскому правительству, превратившему церковь в своего партнера. После четверти века в Святой земле, где он исполнял обязанности начальника Миссии РПЦЗ и духовника Елеонской обители, 57-летний игумен Андроник вернулся в Нью-Йорк. Здешние священники, отказавшиеся последовать за митрополитом Лавром, встретили его как героя, лишившегося места, но не уступившего неправедной власти. Далеко не все решились на шаг, грозивший потерей должности или прихода.
В июле прошлого года в квинсском храме Святой Троицы, где собрались представители приходов РПЦЗ, последовавших за одесским епископом Агафангелом, отказавшимся от объединения с Московской патриархией, игумена Андроника единодушно выдвинули кандидатом на новую архиерейскую хиротонию. Спустя еще пять месяцев он был рукоположен в сан епископа Ричмонд-Хиллского и Нью-Йоркского.
«Уезжая из Святой земли, я не имел никаких планов, – говорит он. – Я никогда даже не думал, что мне предложат стать епископом, никогда не стремился к этому, я только уповал на волю Божью».
В титуле «Ричмонд-Хиллский» слышатся вековые традиции старого мира, покой и достаток. Но это обманчивое впечатление. Храм Успения Пресвятой Богородицы, где теперь служит епископ Андроник, находится в квинсском районе Саут Ричмонд-Хилл, население которого собралось сюда со всех концов планеты. Храм занимает первый этаж невзрачного жилого дома и соседствует со сквериком (где стоит памятник в честь ричмондхильцев, погибших еще в Первую мировую), автозаправкой, закусочной под вывеской «Тандори-Хат», протестантской «иглесией» и магазином одежды «Бомбей фэшн».
Новоприбывшие иммигранты постепенно вытесняют из этих краев некогда многочисленную русскую православную общину, однако для оставшихся храм на оживленном пересечении Ат-лантик-авеню и Леффертс-бульвара остается центром духовной жизни. В трапезной снуют женщины, ведут приготовления к Пасхе. Нетрудно предположить, что прихожане гордятся своим новым архиереем-настоятелем, единственным в США епископом из старой РПЦЗ, сохранившей верность заветам своих основателей. Его появление вдохнуло в приход новую жизнь.
На вопрос, уютно ли ему на новом месте, владыка отвечает, что после покоя Святой земли новое место кажется ему шумноватым, но он обустраивается – при этом владыка кивает на новый пол, свежевыкрашенные стены и потолок.
Покой Святой земли, надо сказать, бывал и обманчивым - именно там ему довелось лично познакомиться с манерами представителей Московской патриархии, которые смирению пред-почитали демонстрацию грубой физической силы.
«После большевистского переворота все храмы в Святой земле находились на попечении РПЦЗ, – рассказывает владыка. – После того как Советский Союз поддержал в ООН создание еврейского государства, его новые власти передали Московской патриархии часть святынь РПЦЗ, в том числе Горненский монастырь в Яффе и Троицкий собор в центре Иерусалима, тут же занятые новыми советскими попечителями в рясах.
Советские священнослужители, попадавшие за границу, были особым народом. Владыка вспоминает, как в 70-х сбежавший из Афона пожилой игумен Модест рассказывал о выживших его из монастыря советских монахах. Новоприбывшая братия выпивала, курила, играла в карты. Задумаемся на минуту: если в Советском Союзе выезжали за границу только тщательно проверенные и соответствующие определенным параметрам граждане, то почему то же самое правило отбора не должно было распространяться на служителей прирученной и подконтрольной властям советской церкви?
В 1997 году на Святую землю прибыл осмотреть свои заморские владения московский патриарх Алексий II. Визит совпал с назначением Андроника на должность игумена Хевронского монастыря. Он занимал эту должность ровно три дня. В первых числах июля патриарх в сопровождении главы Палестинской автономии Ясера Арафата — что подчеркивало важность гостя — появился перед воротами монастыря. Братья, предчувствуя потерю своего дома, отказались открыть двери непрошеным гостям. Арафат решил вопрос просто: ворота выломали бульдозером, в монастырь вошли полицейские с автоматами, замок в храмовой двери выломали. Полицейские дали насельникам два часа на то, чтобы покинуть монастырь. Попытки игумена Андроника получить документ, на основании которого их выселяли, оказались на-прасными. Полицейские ссылались на устный приказ Арафата. Игумен связался с Нью-Йорком, где ему сказали: «Что можно сделать? Уезжайте».
Через два года после этой экспроприации игумена Андроника, исполнявшего тогда обязанности начальника миссии РПЦЗ в Святой земле, уговорили посетить историческую родину. Он принял приглашение и за месяц добрался до самых Соловков. Во время своего путешествия он встречался с простыми сельскими батюшками и с церковным начальством. Первые принимали его тепло и с искренней симпатией, вторые – с осторожностью профессиональных чиновников. Он вспоминает, как его попытка купить в лавке симферопольского храма крестик вызвала совершенно непредвиденную реакцию: молодой церковный активист потребовал у туриста отпускную грамоту. Когда потрясенный и возмущенный священник обратился к Сим-феропольскому митрополиту Лазарю, тот объяснил: «Мы должны проявлять осторожность. У нас сложная ситуация». Это в 99-м году! И это в связи всего лишь с покупкой крестика!
Поразила агрессивная реакция другого церковного начальника, который заявил: «Как я ненавижу этих зарубежников! Пока мы тут страдали, они там у себя кофе пили!»
Историческая родина демонстрировала гостю «лучшие» из своих советских традиций. Слушая рассказ владыки, дивишься тому, как совпадает реакция человека, выросшего за границей, с реакцией родившихся и выросших в СССР на все то, что способствовало их эмиг-рации. Нам говорят о переменах, о том, что все там теперь «не хуже, чем на Западе», но, копни чуть глубже — и увидишь все тот же страх, вызванный очередной сложной ситуацией, и непроходящую зависть. И в этом ответ на вопрос: почему оттуда народ бежит и сейчас, когда уже нет ни советской власти, ни коммунистов, ни дефицита.
Игумен Андроник никогда не скрывал своего критичного отношения к воссоединению, которого усердно добивался берлинский епископ Марк. Добивался в течение многих лет, закрывая глаза на то, что Московская патриархия даже не намеревалась выполнять ни одного из требований РПЦЗ: ни осуждать просоветскую и просталинскую декларацию красного митрополита Сергия Страгородского, ни разрывать свои отношения с такой чисто политической организацией, как Всемирный Совет Церквей, преданный Православной Церковью анафеме.
В мае прошлого года епископ Марк послал к непокорному игумену своего эмиссара с заданием подавить бунт. «Бунтовщик» твердо ответил, что под начало Московской патриархии не перейдет. Посланник берлинского епископа повел себя в отношении непокорного священника точно так же, как поступила в отношении насельников Хевронского монастыря арафатовская полиция. Он велел тому немедленно «очистить помещение».
На новом месте у епископа Ричмонд-Хиллского и Нью-Йоркского много новых забот. Его приход невелик – в праздники в храме собирается до полусотни человек. Но его заботы простираются за пределы Ричмонд-Хилла. Он говорит о нужде в новых священниках — в частности, в Сан-Франциско, где часть паствы отказалась последовать за архиепископом Сан-Францисским и Западно-Американским Кириллом, активным сторонником унии. В роскошном кафедральном соборе Пресвятой Богородицы всех скорбящих радости, говорят, стало теперь не так многолюдно, как было еще год назад.
Еще одна проблема возникла в приходе в бруклинском районе Манхэттен-Бич. Священник Сергий Сержанов, на которого поступило несколько жалоб от прихожан и который временно был запрещен в священном служении, вместо того чтобы предстать перед церковным судом, объявил о переходе в другую юрисдикцию.
С радостью сообщает владыка, что в РПЦЗ вернулось несколько канадских приходов, ушедших в свое время за ныне покойным митрополитом Виталием, предвидившим унию.
В конце беседы я задаю владыке вопрос, который, мне кажется, волнует сегодня всех прихожан РПЦЗ, не последовавших за Синодом митрополита Лавра: ожидает ли он, что Москва попытается отобрать церковное имущество американских приходов? Владыка отвечает просто: «Что они решат, я не знаю. Наше дело уповать на Господа и честно служить ему».
Епископ Ричмонд-Хиллский и Нью-Йоркский Андроник
Фото автора
10:40 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
