Не позднее конца августа, когда в Денвере состоится национальный съезд Демократической партии, мы узнаем, кто — Хиллари Клинтон или Барак Обама — будут противостоять Джону Маккейну на всеобщих выборах. В сентябре после съезда Республиканской партии избирательная гонка выйдет на финишную прямую и в центре внимания окажутся следующие вопросы…
Какие вопросы, читатель, станут центральными? Можно безошибочно назвать их уже сегодня. Это — экономика со всеми сопутствующими ей проблемами. Это — война в Ираке. Это — возраст и здоровье Маккейна (тему будут раздувать демократы). Это — прошлый багаж кандидата демократов, будь то Хиллари или Обама (тему наверняка будут разбирать по косточкам республиканцы). Это — система здравоохранения. И я искренне надеюсь, что среди всех этих проблем не затеряется — не должен затеряться — вопрос о составе Верховного суда. На мой взгляд, он важнейший.
Экономика рано или поздно выправится, и есть признаки того, что это произойдет уже в нынешнем году. Война в Ираке также рано или поздно завершится, и в этой стране останутся, разумеется, американские военные базы, останутся надолго, как до сих пор существуют они в Германии, Японии, Корее, хотя войны там давным-давно закончились.
Здравоохранение? Если в ноябре победит демократ (любой), то с помощью находящегося под контролем однопартийцев Конгресса он (она) попытается — надеюсь, без шансов на успех — социализировать эту систему. На чем основан этот мой прогноз? Ответ очевиден: на нынешнем составе Верховного суда. Подчинение системы здравоохранения государству наверняка упрется в этот барьер, и, если «дело» дойдет по инстанциям до высшей судебной, социализация (по образу канадской, западноевропейской, израильской и прочее) будет похоронена. Спасибо нынешнему составу Верховного суда. Подчеркну еще раз: нынешнему. Но в его составе неизбежны изменения? И они не заставят себя ждать, ибо среди девяти верховных судей есть как очень немолодые (Джону Полу Стивенсу — 80 лет), так и больные (75-летняя Рут Бэйдер Гинсбург). Кто же придет им на смену?
Это, я считаю, вопрос вопросов для каждого избирателя на президентских выборах. Я отдаю себе отчет в том, что он не станет, увы, глав-ным, поскольку животрепещущие проблемы текущего дня всегда мешают большинству видеть отдаленную перспективу. Однако для того, кто всерьез думает о будущем, на предстоящих выборах не должно быть более важного вопроса, чем состав Верховного суда.
Я удивлю, быть может, большинство читателей, выставив нынешнему президенту отличную оценку за проделанную им работу. О, конечно, я, как и каждый, могу перечислить ошибки и промахи — подлинные и мнимые — Джорджа Буша и его администрации. Они у всех на виду и на слуху. Надо ли перечислять их в сотый раз! Но пройдут годы, ошибки и промахи 43-го президента станут достоянием истории, а Джон Робертс по-прежнему будет возглавлять Верховный суд и Самуэль Алито все еще будет членом этого суда.
Робертс и Алито — главное наследие президента, которому остались последние месяцы в Белом доме. Ему принадлежит заслуга в укреплении высшей судебной инстанции двумя выдающимися юристами, которые защищают Конституцию, а не интерпретируют ее в зависимости от злобы дня и в угоду политкорректности.
Сенатор Маккейн уже неоднократно заявлял, что, став президентом, будет назначать в Верховный суд «таких, как Робертс и Алито». Никто не спрашивал об этом ни Обаму, ни Клинтон. Спросят, когда кто-то из них станет кандидатом в президенты. Впрочем, ответ мы знаем уже сегодня: таких, как Робертс и Алито, ни он, ни она не назначат. Их идеал — нынешние члены Верховного суда Гинсбург, Дэвид Сьютер и Стивен Брейер. Чем отличается эта либеральная тройка от коллег, наглядно продемонстрировало принятое 25 марта Верховным судом решение по делу «Хосе Медельин против штата Техас».
Напомню суть дела, с которым я познакомил читателей в ноябре прошлого года. Медельин был одним из шести подонков, которые в июне 1993 года напали в пригороде Хьюстона на двух девушек — 14-летнюю и 16-летнюю, скопом изнасиловали их, а затем зверски убили. Через несколько дней после этого все шестеро были арестованы. Одного судили как несовершеннолетнего и приговорили к 40 годам тюрьмы. Один был приговорен к смертной казни и уже казнен. Еще двоих сначала тоже приговорили к смерти, но затем заменили приговор пожизненным — без права на досрочное освобождение — наказанием. Еще двоих — в их числе и Медельина — приговорили к смертной казни, но они все еще — вот уже скоро 15 лет после совершения преступления — находятся в тюрьме за счет налогоплательщика.
Адвокаты Медельина начали апелляционный процесс вскоре после вынесения приговора, и их апелляция была отвергнута сначала техасскими судами, а затем и федеральным апелляционным судом.
В 1997 году «дело Медельина» приняло международный характер. Это случилось, когда о преступнике узнало мексиканское консульство в Хьюстоне. В 2003 году правительство Мексики обратилось в Международный суд в Гааге с требованием отменить приговоры Медельину и еще пятидесяти мексиканским гражданам, приговоренным к смертной казни американскими судами в разных штатах. Мексиканские власти настаивали, чтобы их всех судили снова. Основанием для этого требования послужила Венская конвенция 1963 года, ратифицированная Соединенными Штатами в 1969 году и предусматривающая возможность контактов любого лица, арестованного за рубежом, с правительством своей страны. Медельин, приехавший в США в девятилетнем возрасте, все еще сохраняет мексиканское гражданство.
Верховный суд Техаса отверг требование Мексики. Он руководствовался американским — федеральным — законом, согласно которому, если преступник не воспользовался своими правами до суда и в ходе судебного процесса, то после вынесения приговора сделать этого уже нельзя.
Однако Международный суд решил иначе. В 2004 году он приказал (не посоветовал, а приказал!) Соединенным Штатам пересмотреть дела Медельина и еще пятидесяти мексиканцев, приговоренных в разные годы и в разных штатах к смертной казни за тяжкие преступления.
В более чем двухсотлетней истории нашей страны не было случая, чтобы какой-либо иностранный суд вмешался в функции американского суда. В данном случае требовалось отменить принятое решение и устроить новый процесс. Неудивительно, что верховный суд Техаса отклонил это требование.
Иначе воспринял решение Международного суда президент Буш. В феврале 2005 года он обратился к членам верховного суда Техаса, многие из которых были назначены им еще в бытность губернатором этого штата, с просьбой выполнить это решение. При этом президент заметил, что хотя лично он не согласен с решением Международного суда, однако Соединенные Штаты должны его выполнить. Верховному суду Техаса не оставалось ничего другого, как обратиться с апелляцией в Верховный суд США.
В октябре прошлого года высшая судебная инстанция выслушала мнения сторон по делу «Медельин против штата Техас». Позицию штата защищал заместитель генерального прокурора Техаса Тэд Крус, и он, в частности, сказал: «Дело, которое мы рассматриваем, не подпадает под юрисдикцию президента. Если решение президента будет признано конституционным, это откроет двери для вмешательства в судебные процессы любым президентам от любой партии. И чего только не натворят эти президенты, если получат право переделывать законы штатов?»
В самом деле, Соединенные Штаты Америки — федеративная республика. У нас есть федеральные законы и штатные. Скажем, федеральный закон считает, что смертная казнь не противоречит Конституции США. Но есть штаты, законы которых отвергают смертную казнь. Приговорив Медельина к смертной казни, техасский суд не нарушил ни одного закона — ни федерального, ни штатного, в том числе того федерального закона, который, как было уже упомянуто, не позволяет преступнику после вынесения приговора пользоваться правами, которыми он не воспользовался до и во время судебного процесса.
Мы также живем в стране с тремя ветвями власти — исполнительной, законодательной и судебной; такие же три ветви существуют, разумеется, не только на федеральном уровне, но и в штатах. Если позволить главе исполнительной власти — президенту — навязывать свои решения штатным судебным органам, то — прав заместитель генерального прокурора Техаса — это послужит прецедентом для президентского вмешательства и в те вопросы, которые подлежат юрисдикции других ветвей власти, что станет прямым и грубым нарушением Конституции США.
Итак, в октябре прошлого года состоялись слушания сторон в Верховном суде, и вот пять месяцев спустя высшая судебная инстанция страны обнародовала свое решение. Шестью голосами против трех было отвергнуто требование Международного суда — и значит требование президента — о проведении новых судебных процессов Медельина и пятидесяти других преступников-мексиканцев, приговоренных американскими судами разных штатов к смертной казни.
Выражая мнение большинства, председатель Верховного суда Робертс (его поддержали Самуэль Алито, Антонин Скалиа, Кларенс Томас, Энтони Кеннеди и Джон Пол Стивенс) подчеркнул: Венская конвенция не может автоматически влиять на американское правосудие. Робертс также отметил, что, если президент желает изменить такое положение, ему следует внести в Конгресс соответствующий законопроект. «Конституция не предоставляет такое право исключительно исполнительной власти», — говорится в решении, сформулированном председателем Верховного суда.
Мнение меньшинства изложил Стивен Брейер (его поддержали Дэвид Сьютер и Рут Бэйдер Гинсбург). Они считают, что решение Верховного суда «может дестабилизировать отношения США с партнерами по десяткам других договоров». «Страна получает возможность нарушать данное слово даже в том случае, когда президент хочет сдержать его», — написал Брейер. Ну а пресс-секретарь Белого дома Дина Перино выразила от имени президента «разочарование решением Верховного суда».
Однако это решение Верховного суда следует рассматривать как победу не только штата Техас, но — что не менее важно — всего амери-канского народа. Ведь речь шла о суверенитете страны. Если бы победу одержал Медельин, то это означало бы, что решения Международного суда для нашей страны важнее, чем ее собственные законы, и дало бы основание другим международным организациям по разным поводам вмешиваться в наши внутренние дела.
Соединенные Штаты должны, как и любая другая страна, выполнять договорные обязательства, но когда дело касается пересмотра пригово-ров уже осужденным американскими судами убийцам и насильникам, вряд ли есть основания прислушиваться к мнению зарубежных правоведов, которых интересует не суть совершенных преступлений, а только формальная сторона иска.
Легко догадаться, каким было бы решение по делу «Медельин против штата Техас», если бы либеральные судьи составляли в Верховном суде большинство. Вот об этом-то стоит напомнить каждому, кто на ноябрьских выборах намерен отдать свой голос кандидату Демократической партии — будь то Барак Обама или Хиллари Клинтон.
02:07 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
