 |
Например — на Баржу, что под Бруклинским мостом, где каждый день (кроме понедельника и вторника) в уютном зале на воде звучит музыка, и часто такая и в таком исполнении, какое больше нигде, пожалуй, и не услышишь. В тот вечер в концертной серии Bargemusic большого наплыва зрителей не ожидалось: первый сейдер еврейской Пасхи, совпавший с выступлением Папы Римского на нью-йоркском стадионе «Янки», резко ограничивал число потенциальных зрителей/слушателей. К тому же имя солиста — Антон Дресслер — ничего им не говорило: концерт был дебютом этого молодого европейского кларнетиста в Америке. Но те атеисты, буддисты, евангелисты, мусульмане и православные, которые заполнили зал, были вознаграждены за доверие вкусу и профессионализму организаторов. Концерт открыл нам неординарного музыканта и просто доставил бездну удовольствия. По рождению Антон Дресслер — москвич, по основному образованию — тоже: он окончил ЦМШ, Московскую консерваторию и аспирантуру при ней, причем учился у двух лучших кларнетистов бывшего Советского Союза (ныне уже покойных) — Льва Михайлова и Владимира Соколова. Но примерно половина его жизни связана также с Италией, где он продолжал учебу (в частности, в оркестровой Академии театра «Ла Скала», где готовят специфически оперных оркестрантов) и где сейчас живет (в Милане) и преподает (в Кремонской академии музыки). Смешение русской и западноевропейской школы и культуры, наряду с царившей в его музыкальной семье атмо- сферой и природным талантом, дали отличные результаты. Лауреат многих международных конкурсов (в России, Италии и Германии), Дресслер поражает своей универсальностью: программа его концерта представила увлекательную череду стилей (со всеми их весьма разными и непростыми техническими требованиями), в каждом из которых музыкант чувствует себя абсолютно свободно. Не помню случая, чтобы вечер, состоявший только из сонат, оказался таким интересным для восприятия. Зажигательную и в то же время обворожительную виртуозность популярного композитора времен Великой Французской революции Франсуа Девьена сменила с большой искренностью воплощенная драма Первой сонаты для кларнета и фортепиано Иоганнеса Брамса (конец XIX века), французскому изяществу, тонкости колорита и легкому озорству музыки Франсиса Пуленка (первая половина XX века) контрастировала серьезность одночастного опуса его русского современника Александ¬ра Черепнина, заметно впитавшего влияния «старших товарищей» из «Могучей кучки». Конец программы сопоставил ранний опус американца Леонарда Бернстайна, в котором уже есть все черты автора «Вестсайдской истории», и необыкновенно оригинальную и при этом образно очень «внятную» сольную сонату композитора из сегодняшней России Ефрема Подгайца. Дресслер не просто виртуоз. О нем вообще не думаешь как о кларнетисте, но как о музыканте тонком, умном, «реактивном», способном в исполняемой музыке очень многое услышать и передать с энергией и обаянием. И в этом самое простое объяснение того, почему концерт оказался таким интересным, а публика по его окончании — такой «воспламененной». Большую роль в этом успехе сыграло и присутствие за роялем такого замечательного партнера, как Джон Новачек, известного и как солист, и как участник всевозможных камерных ансамблей. Дресслер и Новачек познакомились буквально за два дня до концерта, а играли так, будто работают вместе всю жизнь: в идеальном звуковом балансе и предчувствуя намерения партнера в малейших переменах динамики и темпа. Превосходным свидетельством гармоничности этого дуэта стала импровизация на «Summertime» Гершвина, после которой Новачек с изумлением узнал, что Дресслер никогда специально не изучал искусство джаза, хотя импровизировать любит и делает это с детства. *** А теперь переправимся из Бруклина на далекий Вест-сайд, где неделей позже в переполненном зале (Howard Gilman Space) Центра искусств М.Барышникова (на Вест 37-й улице) проходил очередной концерт серии «Мовадо». Спонсируемые знаменитой часовой фирмой концерты в Центре бесплатные (Центр Барышникова старается делать встречи с искусством максимально доступными для слушателя любого достатка), длятся около часа, идут без перерыва и отличаются камерной атмосферой: небольшой, с высоким потолком и черными стенами зал уставлен круглыми столиками, и зрителям не возбраняется во время концерта поглощать напитки. Я, впрочем, не думаю, что в тот вечер во время исполнения кому-либо хотелось потянуться к бокалу — таким интенсивным было внимание, направленное на двух исполнителей: пианистку Беллу Давидович и ее сына, скрипача Дмитрия Ситковецкого. В июле этого года Белле Михайловне исполняется 80. Поверить в это невозможно не только глядя на эту стройную женщину с блеском в глазах и уверенными жестами, но и слушая ее интерпретации. Ее виртуозный пианизм, кажется, неподвластен времени — за весь вечер, включавший, кроме исполненных Давидович «Детских сцен» Шумана, еще три пьесы из музыки балета Прокофьева «Золушка» в переложении для скрипки и фортепиано и Скрипичную сонату Равеля, где фортепианная партия требует изрядной сноровки, не говоря уж об изысканной музыкальности, я не заметила ни одного «сбоя»: неверной ноты, смазанного аккорда, грязной педали, несбалансированности — звуковой ли, ритмической ли между фортепиано и скрипкой — вообще никаких следов слабости или небрежности. Что бы ни звучало — лихой джаз в Сонате Равеля, таинственные удары басов в Вальсе из «Золушки» или стремительные пассажи в «Игре в горелки» Шумана, — все было отточено до совершенства, за всем стояло глубокое, выверенное временем, школой, опытом понимание авторской идеи. Давидович — наследница «большого» пианистического стиля. Она не любит «туманов» и «кружев», коими так богаты исполнения иных, более молодых ее коллег, и предпочитает сочный, красивый, глубокий и теплый звук и яркие, определенные эмоции. Но сколько же в ее интерпретациях утонченной поэтичности, сколько игры воображения, вызывающей к жизни красочные звуковые градации, выводящей «на свет» скрытые голоса и заставляющей с замиранием сердца следовать за ее изысканными, но такими естественными, живыми rubato. В последнее время Давидович предпочитает сольному концерту игру с оркестром или камерные выступления, которые дают ей к тому же приятную возможность совместных выступлений с сыном. Их музыкальное взаимопонимание абсолютно, и блестящий исполнительский почерк Ситковецкого — при всех понятных различиях — отмечен той же, до последней детали, отточенностью, той же музыкантской эрудицией и честностью, что и стиль его матери. Крейслеровский «Маленький венский марш» и его же обработка «Песни без слов» Чайковского, исполненные с настоящим венским «шиком» и при этом с безупречным вкусом, стали радостным финалом этого до обидного редкого и краткого концерта. Следите за афишей не самых знаменитых залов — там порой происходят замечательные вещи.  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |