 |
Один из партнеров этой фирмы — Дорис Уокер – была членом Коммунистической партии. Другой – Роберт Тройхафт – вышел из комму-нистов в 1958 году, через несколько лет после того, как был вызван для дачи показаний в созданную при Палате представителей Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. Ее члены назвали Роберта Тройхафта «одним из самых опасных юристов страны, дейст-вующих против правительства». Находившаяся в Окленде (Калифорния) фирма была известна тем, что бралась за дела клиентов, от которых отказывались другие фирмы, считая их слишком сомнительными, защищала коммунистов, уклоняющихся от призыва в армию, а также членов афроамериканской военизированной организации «Черные пантеры». До сегодняшнего дня тогдашнее решение Клинтон работать в этой откровенно левацкой фирме удивляет, даже шокирует некоторых ее бывших коллег и тех, кто поддерживает ее кандидатуру в президенты страны. Для врагов и политических оппонентов бывшей первой леди ее лето в фирме «Тройхафт, Уокер и Бернстайн» служит еще одним свидетельством того, что под покровом умеренности, которой она придерживается в общественной жизни, скрывается радикальная идеология. Проведя более десятка интервью, просмотрев документы вышеупомянутой фирмы и переписку, хранящуюся в архивах двух университетов, изучив ранее опубликованные материалы о калифорнийском лете Хиллари Клинтон, журналист «Нью-Йорк сан» Джош Герстайн попытался подробно проанализировать работу Хиллари Родэм, тогда 23-летней студентки юридического факультета Йельского университета, в фирме «Тройхафт, Уокер и Бернстайн». Он рассказывает о том, как она туда попала и как люди, с которыми она в то лето познакомилась, время от времени возникали на пути ее разворачивающейся политической карьеры. «Смутное время» в Йеле Решение Хиллари Клинтон поработать в фирме «Тройхафт, Уокер и Бернстайн» следует рассматривать в свете той обстановки брожения, хаоса и радикализма, которая будоражила Йель, когда она поступила туда в 1969 году. В то время во многих университетских кампусах происходили беспорядки, но в Йеле весной 1970 года ситуация стала особенно напряженной из-за проходящего в Нью-Хейвене суда над лидером радикальной организации «Черные пантеры» Бобби Силом и несколькими его сообщниками. Многие члены университетского руководства, включая тогдашнего ректора, выражали сомнение в том, что суд над Силом и другими членами этой военизированной группировки будет честным и справедливым. Когда студенты Йеля готовились к общенациональной забастовке, намеченной на 1 мая 1970 года, в подвале библиотеке юридического факультета возник подозрительный пожар. Некоторые профессора и студенты серьезно опасались, что их университет могут сжечь дотла. Слухов было предостаточно. Один из особенно возбужденных студентов даже предложил совершить массовое самоубийство в знак протеста против несправедливости по отношению к «Черным пантерам». Некоторые авторы и политические комментаторы изображали Хиллари настолько увлеченной судьбой «Черных пантер», что она даже органи-зовала комитет, члены которого должны были сидеть в зале суда и сообщать обо всех замеченных злоупотреблениях. Однако в опубликованной в прошлом году книге «Убийство в образцовом городе», написанной Полом Басом и Дугласом Раэ, отмечается, что даже это сравнительно умерен-ное мероприятие стало результатом компромисса, достигнутого в обмен на отказ студентов юридического факультета участвовать в забастовке. Клинтон вместе с еще одним студентом были назначены сопредседателями комитета, в задачи которого входили наблюдение за ходом суда, юридическая помощь демонстрантам, арестованным полицией, и предотвращение насильственных акций в День Первомая. В книге ничего не говорится об отношении самой Клинтон к намечаемой забастовке, тем не менее в целом ее поведение характеризуется, как «осторожный и умеренный голос несогласия». Авторы также отмечают, что возглавляемый Клинтон комитет выступил за предотвращение «любых незаконных попыток помешать ходу суда». Хиллари Клинтон писала о том, что присоединилась к «бригаде студентов», тушивших пожар в библиотеке, и участвовала в организованном после пожара круглосуточном патрулировании кампуса. Тем не менее Басс, многие годы работавший журналистом в Нью-Хейвене, и Раэ, профессор факультета бизнеса в Йеле, отмечают с некоторым недоумением, что Клинтон предпочла умолчать о своих действиях во время студенческой забастовки и суда над «пантерами». «Говоря об этом периоде, она ни в письменном, ни в устном виде никогда не упоминала о том, что возглавляла этот комитет», — говорит Басс. Первомайская демонстрация протеста привела к тому, что Йель превратился в военный лагерь, оккупированный тысячами солдат, однако на-сильственных акций, которых так опасались, было немного. Трагические события имели место три дня спустя в Университете Огайо, где нацио-нальные гвардейцы убили четырех студентов, протестовавших против войны во Вьетнаме. Суд над «Черными пантерами» начался только осенью. Во время подготовки к процессу защищавший Сила адвокат Чарльз Гэрри был постоянным гостем на юридическом факультете Йеля. Однажды Тройхафт и его жена Джессика Милфорд проезжали через Нью-Хейвен и устроили там вечер по сбору средств на защиту «пантер». Гэйл Шихи, автор биографии Клинтон, названной «Выбор Хиллари», утверждает, что та была на этом вечере. Многие считают, что на этом меро-приятии были заложены основы будущей работы Клинтон в юридической фирме Тройхафта. Но вот что говорит Друзилла Рэйми, однокурсница Хиллари, впоследствии работавшая юристом в этой фирме: «Она была зубрилой, — сказала Рэйми в интервью “Сан”. – На юридическом факультете считалось хорошим тоном не утруждать себя учебой. Хиллари относилась к явному меньшинству. Любое предположение о том, что она была откровенным радикалом, вертевшимся вокруг Чарли Гэрри, не имеет под собой никаких оснований». Малколм Бернстайн, один из партнеров фирмы, сказал в интервью «Сан», что практика Клинтон в их конторе была организована при содействии студенческой организации «Совет студентов-юристов по исследованиям в области гражданских прав». Эта организация также оплачивала летнюю практику Клинтон в фирме. Возможно, Хиллари сначала выбрала фирму Тройхафта, а потом добилась финансирования своей практики через Совет. Здесь она работала с будущей основательницей «Фонда защиты детей» Мариан Райт-Элдерман. Фирма Тройхафта привлекала студенток Йеля еще и тем, что принимала женщин на работу и на практику в то время, когда многие авторитет-ные юридические фирмы и правовые государственные учреждения этого не делали. «Даже в области общественных интересов было трудно найти работу, — вспоминает Рэми. – Женщин не нанимали в качестве общественных защитников ни суды Окленда, ни федеральные суды». Стажировка Сама Хиллари Клинтон лишь один раз упоминает о своей работе в фирме Тройхафта – в вышедших в 2003 году мемуарах «Живая история». «Я сообщила Биллу о моих планах поработать клерком в небольшой адвокатской конторе “Тройхафт, Уокер и Бернстайн”, находящейся в Окленде, и он заявил, что готов отправиться туда со мной, — пишет она. – Большую часть времени я собирала для Мэла Бернстайна различные материалы и составляла судебные ходатайства и резюме по делу об опеке над детьми». Хиллари истратила немало чернил, красочно описывая роман со своим будущим мужем, а вот о том, как она попала в фирму Тройхафта и чем там занималась, лишь эти две брошенные мельком фразы. Никто из проинтервьюированных автором статьи людей не оспаривает утверждение Хиллари о том, что во время практики в офисе она работала над делом об опеке над ребенком. «Вполне вероятно, мы такими делами занимались», — подтверждает Бернстайн. Одно из них – получившее широкую огласку дело калифорнийского художника и фотографа Гарольда Пэйнтера, чей богемный стиль жизни дал основание верховному суду штата Айова передать опеку над его сыном, проживающим в этом штате, бабушке и дедушке мальчика. Возможно, Хиллари занималась именно этим делом, дата – 1968 год. Однако гораздо важнее участие Клинтон в переговорах с прокуратурой по делу членов организации «Черные пантеры», которые 2 мая 1967 года с оружием в руках ворвались в здание калифорнийской легислатуры в знак протеста против законопроекта о контроле над огнестрельным оружием. Три десятка мужчин, размахивая винтовками, охотничьими ружьями и пистолетами, появившиеся в зале заседаний, где проходило обсуждение законопроекта, вызвали панику. Впоследствии они утверждали, что хотели взобраться на галерею для публики, но открыли «не ту дверь». «Я очень хорошо помню, как тем летом поехал вместе с Хиллари в Сакраменто, где в офисе окружного прокурора мы обсуждали дело “Черных пантер”», — утверждает Бернстайн. Этот эпизод упоминается в книге «Выбор Хиллари» и в статье, появившейся в газете «Сан-Франциско кроникл» в 1992 году, вскоре после того, как Билл Клинтон стал президентом. Правда, Ассошиэйтед Пресс отмечает, что все дела, касающиеся упомянутого протеста «Черных пантер», были улажены в августе 1967 года, почти за четыре года до того, как Хиллари появилась в офисе Тройхафта. Кроме того, бывший партнер фирмы миссис Уокер также полагает, что Бернстайна подвела память. «Я твердо уверена в том, что Хиллари не участвовала в деле “Черных пантер” вместе с Мэлом, — говорит Уокер. – Мэл неоднократно упоминал этот эпизод, но все мы, бывшие работники фирмы, знаем, что этого не было». На вопрос, как он объясняет четырехлетний временной разрыв между происшествием в легислатуре Калифорнии и практикой Клинтон в его фирме, Бернстайн отвечает, что просто не может «состыковать» эту дату со своими воспоминаниями. «Я не мог ни с кем ее спутать, я работал с Хиллари гораздо чаще, чем с другими клерками, и помню, что в то лето встречался с Биллом, — говорит он. – Если инцидент в легислатуре Сакраменто имел место в 1967 году, то Хиллари не могла работать вместе со мной по этому делу. Я хорошо помню, как ехал вместе с ней в Сакраменто, но это было, наверное, другое дело, я не могу вспомнить, какое». Однако независимо от того, принимала Хиллари участие в упомянутом деле или нет, никто не может оспорить того факта, что она работала в фирме Тройхафта, принимавшей тогда участие в получившем широкое освещение в прессе процессе над Хью Ньютоном. Его – одного из лидеров этой военизированной организации – обвиняли в убийстве оклендского полицейского Джона Фрея. Первый суд над Ньютоном, убившим Фрея в 1967 году, проходил в следующем году и сопровождался демонстрациями правозащитников, рас-пространявших футболки и плакаты с призывом «Свободу Хью!». Он был признан виновным в непредумышленном убийстве и приговорен к заклю-чению сроком от 2 до 15 лет. Однако апелляционный суд отменил приговор. Второй суд над Ньютоном начался в июле 1971 года, вскоре после появления Хиллари в фирме Тройхафта. Защищал Ньютона Гэрри, который за два года до этого защищал Сила на процессе в Нью-Хейвене. Трой-хафт представлял интересы Джина Маккинни, одного из руководителей «Черных пантер» и давнего друга Ньютона. Вызванный в качестве свидетеля, Маккинни, бывший вместе с Ньютоном в тот вечер, когда был убит полицейский, отказался отвечать, сославшись на Пятую поправку к Кон-ституции. Однако даже слабый намек, что убийцей мог быть Маккинни, склонил чашу весов в пользу Ньютона – присяжные не смогли вынести вердикт. На втором суде в декабре 1971 года Маккинни, которого опять представлял Тройхафт, снова воспользовался Пятой поправкой, и присяжные опять не смогли прийти к единогласному решению. После этого прокуратура закрыла дело. В 1999 году Тройхафт говорил Шихи, что Хиллари проявляла лишь «умеренный» интерес к идеологии «Черных пантер» и вряд ли это было причиной выбора его фирмы в качестве места для практики. В мемуарах Клинтон «Черные пантеры» упоминаются пару раз, но она нигде не дает оценку их акциям и не высказывает своего мнения по поводу их деятельности. Она лишь обвиняет ФБР и другие правоохранительные органы в том, что те «иногда не могли отличить защищенную Конституцией и вполне законную оппозицию от преступного поведения». Из юридических документов Бернстайна, хранящихся в архиве Калифорнийского университета в Беркли, следует, что фирма Тройхафта вела в середине 1971 года еще два крупных дела политических диссидентов. Одно из них касалось президента студенческого союза Беркли Дэниела Сигела — организатора протестов. Сигел сдал экзамен на право заниматься адвокатской практикой в 1970 году, однако его прием в адвокатуру был заблокирован на том основании, что он «морально непригоден». Его обвиняли в подстрекательстве к беспорядкам в Народном парке в 1969 году, где в результате столкновений с полицией один человек был убит, десятки ранены и сотни арестованы. Эти обвинения были с Сигела впоследствии сняты, однако члены совета адвокатуры посчитали, что его заявления перед беспорядками и после них делают Сигела непригодным к адвокатской деятельности. Они также напрямую спрашивали его, не коммунист ли он, Сигел отрицал свою принадлежность к Коммунистической партии. «Вопрос не стоит так: насилие или отказ от него, вопрос: когда и как, — заявил Сигел на митинге в марте 1970 года. – Я не вижу никаких су-щественных теоретических, политических, моральных или каких-либо иных соображений, которые не позволили бы нам сжечь дотла Bank of America и все 500 его филиалов». А месяц спустя на другом митинге Сигел заявил, что «отказ от насилия — больше не наш путь. Если будет необходимо, мы должны использовать любую силу, чтобы прекратить эту войну (во Вьетнаме)». Бернстайн подал апелляцию на решение совета адвокатуры в верховный суд Калифорнии, доказывая, что его клиент был наказан за политические взгляды. Суд решил дело в пользу Сигела, и в ноябре 1973 года он был принят в адвокатуру. Во время работы Хиллари в фирме Тройхафта там велись дела еще двух диссидентов – Питера Каммингса и Питера Рудда. Оба были студентами медицинской школы Университета Case Western Reserve в Огайо, и оба были направлены на практику в Стэнфордский университет в Пало-Алто (Калифорния). Здесь они узнали, что для практики в соседнем с университетом госпитале министерства по делам ветеранов они обязаны подписать «заявление о лояльности». «Там были вопросы типа: являетесь ли вы сейчас или были когда-нибудь членом Коммунистической партии? – сообщил д-р Каммингс в недавнем интервью газете “Сан”. – Ни я, ни д-р Рудд не были коммунистами, но заявление подписать отказались. Меня всегда раздражали все эти “клятвы на верность”». При посредничестве Американского союза гражданских свобод Каммингс и Рудд стали клиентами Бернстайна, который подал апелляцию в апелляционный суд 9-го округа, рассматривавший это дело дважды. Официальные власти доказывали, что «нелояльные студенты-медики» могут убить ветерана, направленного в госпиталь на лечение. Бернстайн выиграл дело, и вскоре «заявление о лояльности» для врачей госпиталя для ветеранов стало достоянием истории. Бернстайн полагает, что Хиллари Клинтон выполняла какую-то часть работы по делам диссидентов из Беркли и Стэнфорда. «Я не могу припомнить конкретно, но если она в это время была с нами, то должна была ими заниматься», — говорит он. Уокер также считает, что Клинтон, вероятно, также участвовала в целом ряде дел, в которых молодые люди пытались избежать призыва в армию по «соображениям совести». «Мы занимались тогда многими делами, касающимися Вьетнамской войны, — вспоминает Уокер. – И я уверена, что она работала над ними». Когда в 1971 году Клинтон оставила фирму Тройхафта, Уокер готовила материалы к защите коммунистки Анджелы Дэвис, обвиняемой в похищении, заговоре и убийстве в связи с перестрелкой в 1970 году, в которой был убит калифорнийский судья. Уокер говорит, что взялась за дело Дэвис по просьбе местного отделения Коммунистической партии. Никто другой из работников фирмы, включая Хиллари Клинтон, в этом деле не участвовал, добавила она. На проходившем в Сан-Хосе 1972 году процессе фирма Тройхафта еще раз подтвердила свою высокую репутацию. Присяжные признали Дэвис невиновной по всем пунктам обвинения.  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |