 |
...На первом этаже «стекляшки» в Форт Ли, сразу за мостом Джорджа Вашингтона, офис сравнительно новой строительной компании CETEC LLC. Ее хозяин – бывший еще год назад совладелец сравнительно старой строительной компании IBK Enterprises Игорь Кирчаков. «Я знаю, что вы к нему, Игорь предупредил, – говорит секретарша – красавица сербского происхождения Зорика. – Но вы пришли на 8 минут раньше, он еще не приехал». Игорь приехал через 8 минут. 42 года, высок, плечист, открытая улыбка, а взгляд серых глаз одновременно и добр, и проницателен. Или наоборот: есть некоторая разница. Джинсы, полосатая рубашка, тяжелые ботинки... «Я с объекта, – пояснил он. – Только приступаем – на 50-й стрит и Второй авеню». – Это в Манхэттене? – уточняю. – А где еще можно строить 42 этажа? Вот это новость: русская компания строит небоскребы! – Больше так не говорите, – предупреждает Кирчаков. – Во-первых, это неправда, что русская, а во-вторых, это прямой путь к обвинению нас в расовой дискриминации. Пытались уже, однако вот расклад, – показывает он диаграмму расового и национального соотношения в коллективе из более 500 человек: белых – 27 процентов, афроамериканцев – 13, азиатов – 11, латиноамериканцев – 18, прочих других – 31 процент. А меня уже зацепила цифра 500: «Какой же объем работ вы производите?». «Договоры на год на 60 миллионов долларов». Это по советским масштабам немаленький трест. А если учесть, что CETEC LLC – субподрядчик, то – большой. Но как немедленно заметил Игорь, «тут нет ничего советского», и «трест», выполняющий работы по возведению несущих конструкций, здесь выступает как субподрядчик. Хотя задача его инженеров и рабочих самая ответственная: они отливают из монолитного железобетона колонны, ригели и перекрытия зданий – то есть каркасы, на которые навешиваются потом панели, стелятся полы и крыша. Плотники-опалубщики, арматурщики, бетонщики... Скажем так: в строительстве это не самые мастеровые профессии, но те, кто ими руководит, начиная с определяющих вертикальность башен геодезистов, должны быть первостатейными профессионалами. В Москве после окончания Московского инженерно-строительного института Игорь Кирчаков успел пару лет поработать кем-то вроде про-раба на реконструкции исторических зданий. Это когда остается фасад 19-го или начала 20-го века, а «внутряшка» выскабливается и заменяется на современную. Есть в этой работе и свои прелести, и свои сложности, но нет в ней ничего общего с тем, чем Игорь сейчас занят. Откуда что пришло? ...Он брался за любую работу в Нью-Йорке: на день, на час. И не поторгуешься, когда пусты и карман, и желудок. Одной из первых «стабильных» работ стали для него дежурства в видеопрокате – «видеосторе». «Стор» был не шибко прибыльным для хозяина, а Игорю нужно было выживать, поэтому с хозяином он подружился надолго, а со «стором» нет. Затем его взяли строчить простыни и скатерти на фабрике, но уже через месяц он понял, что эта дорога-скатерть ведет в никуда. Однако оклемался, пережил первый шок и накопил первые 300 долларов, которые положил под матрас на случай, если придется купить билет назад, когда станет совсем невмоготу. И пошел искать стройку. – Была такая компания A&R Vays, хозяин Фрэд Вайс, – рассказывает Игорь. – Меня ему представили. Он мужик отзывчивый и умный, все понял – и статус мой, и ситуацию, махнул рукой и... взял. Вы же понимаете: иммигрантский бизнес... Впрочем, не очень и маленький: 70–80 человек у него работало, объекты кирпичные в несколько этажей. Я пришел подсобником, а через 8 месяцев Фрэд назначил меня супервайзером. Нет, – не принял Игорь мою попытку объяснить его быстрый карьерный рост тем, что там работали русские и уровень знания английского языка не имел значения, – русские были, но большинство – поляки и афроамериканцы. И скажу вам, что польский, а не английский стал первым языком, который я выучил в Америке. Однако и английский он учил, не переставая, и дело строительное, как оно ведется в США. Какая существует спецификация изделий, как оформляются чертежи, как рассчитываются сметы, как здесь руководят людьми, как им платят, как заказываются стройматериалы и конст-рукции... Тут все по-другому, не так, как его учили. – И Фрэд не отказывался меня учить, хотя, наверное, понимал, что я у него не задержусь, да он и не желал мне задержаться. Но во-первых, он хороший человек. А во-вторых, его только радовало, когда я бесплатно помогал ему составлять сметы, – продолжает Игорь. Я говорил себе: «Если Фрэд, закончив техникум в Закарпатье, смог подняться, почему я не смогу». Но чтобы смочь, чтобы начать свое дело, нужны какие-то деньги. А Игорь свои заработки «сжигал» на адвокатов - ведь он должен был легализоваться, на приезд бывшей жены и сына – что бы там ни было, но семейственный он человек... Ни разу в последующие два года он не жил в квартире один – всегда с руммейтами; однажды у него была комната размером со шкаф. Однако через два года он подошел к Вайсу и сказал, что уходит. Фрэд – Федя Вайс – сказал: «Я тебя понимаю. Но если что – всегда можешь вернуться». Однако понимал ли себя Игорь, если с приятелем стал искать работу по ремонту домов, квартир, отделке бейсментов? Какой тут рост? Игорь знал, что стартовый капитал нужен – хоть какой-то. – Вскоре у него появилась компания, – рассказал мне бывший хозяин того самого видеостора Борис Либерман. – Оцени: весь свой инструмент – три лопаты, две кирки, несколько мастерков – утрирую, конечно, – они хранили у меня в «сторе», в подвале. Я знаю, что часто у Игоря не хватало денег расплатиться со своими рабочими: когда работы не закончены, хозяин еще не рассчитался, а оборотных денег нет... Но выкручивался как-то. А тут еще понадобились деньги для семьи, которая так и не состоялась. Но сын-то Борька был с ним. Помню, как мы его воспитывали в видеосторе. Классный парень вырос! ...«Классный парень» – крепыш покруче папаши, с глазами – точно сначала добрыми, скромно вошел в кабинет. «Знакомьтесь, – представил Игорь, – мой сын, совладелец компании и мой помощник Борис». В его-то 20 с небольшим – совладелец большого «стройтреста»? «Сын, я понимаю, – осторожно занудил я. – А как со всем остальным? Как у вас со строительным делом?». – «Учусь, – отвечает Борис, – обучаюсь специальностям». – «Например?». – «Вот получил лицензию крановщика». – «И работаете?». – «Конечно. Если надо оператора гидравлического крана подменить – почему бы и нет. И вообще, отец считает, что я обязан освоить все специальности, только потом смогу брать «огонь на себя». Отец вовлекает сына в дело. Но как сам-то устраивался, кто его к делу подпустил? Насмотревшись фильмов и наслушавшись рассказов, уж мы-то знаем, кто хозяйничает на больших нью-йоркских стройках... Не так ли? – Так и не так, – заявляет владелец CETEC LLC. – Как видите, к тем, кого вы подразумеваете, я не отношусь. И дань никому не плачу. Есть в строительстве одна закономерность: чем сложнее работы, тем меньше коррупции и тем проще, если ты умеешь их делать, в этот бизнес войти. Вот как с монолитным железобетоном. ...До 1995 года у Игоря менялись работники и партнеры. Новые объекты – новые люди. А объекты уже дома, офисы. Наконец, появился партнер на долгую перспективу и с той же жаждой добиться настоящего успеха. За $350 он купил у Игоря половину компании IBK Enterprises – чтобы еще одну не открывать за те же деньги, и они продолжали работать в тех же масштабах, но искали – нашли. Кто-то из клиентов по-рекомендовал их заказчику, которому срочно требовалось отлить новые фундаменты внутри исторического здания банка на Вест 14-й стрит и Восьмой авеню в Манхэттене. Все, кого он приглашал, заявляли заоблачные цены. «Назовите свою цену, – предложил заказчик партне-рам, – если меня устроит – работа ваша». Игорь прикинул. Вот где пригодился опыт реконструкции московских особняков! А еще интуиция. И он назвал цену, которая, как впоследствии оказалось, была очень близка к реальной. Первая крупная работа IBK Enterprises! Получив да задешево фундаменты, заказчик спросил: «А колонны и перекрытия на этих фундаментах отлить можете?». И тут, как в «Зод-чих» Дмитрия Кедрина: «Можем! Прикажи, государь...» – А как увидел чертежи, у меня в глазах темно стало, – вспоминает Игорь. – Палочки и черточки. Ладно, думаю, разберусь. Но какой труд нужно вложить в их изготовление, на какую производительность труда рассчитывать, какие сроки, сколько нужно будет выплатить зарплаты? Заказчику срочно требовался наш «эстимейт», а попробуй ошибиться... Опять спасла интуиция. А потом работа совместилась с учебой. Все было внове: с палочками-черточками разобраться, да подетальные чертежи приготовить, да организацию и технологию работ наметить, и графики поставки бетона разработать, и поставщиков подешевле найти... «Все-таки хорошо учили в МИСИ, главное – учили учиться». Когда же с «лэндмарком» на 14-й разобрались, IBK Enterprises сразу всем понадобилась. Такие новости: что появилась фирма, которая возводит каркасы в два раза дешевле, чем другие, распространяются быстро – ведь счет идет на миллионы долларов. И потекли заказы: фундаменты 12-этажного дома на бруклинской Вашингтон-стрит; 10-этажный дом на манхэттенской Вустер-стрит, каркас 12-этажного дома на манхэттенской Вест 18-й стрит и весь «скелет» 19-этажного дома на Вест 31-й, 12-этажный дом на Фронт-стрит в Бруклине... Список по-лучается длинный. Партнеры из авансов заказчиков и на получаемую прибыль покупали технику вместо рентованной: краны, мощные бетононасосы; стали масштабными, а потому дисконтными покупателями бетона, арматуры, фанеры и алюминиевых листов для опалубки, создали производственную базу для ее изготовления. Учились люди, совершенствовалась организация и технология производства. – Но как это получалось – в два раза дешевле, если цены на материалы одинаковые для всех? Значит, экономили на оплате труда? – Это так, – признает Игорь. – Наши рабочие не являлись и ныне не являются членами профсоюзов строителей. И если последние, например плотники, обходятся (с бенефитами) в 75–80 долларов в час, то наши – от 15 до 30. Скажете: безжалостная эксплуатация. Но рассудите реально: разве это мало для людей, которые гарвардов не заканчивали, и как много есть здоровых и рукастых людей, мечтающих о таких заработках. Строительные профсоюзы во многом довели ситуацию до абсурда. – Но тогда, извините, рядом с вашими объектами, видимо, всегда устанавливали надувных крыс, пикеты должны были загораживать проезд машинам с бетоном, в суд вас должны бы тягать постоянно. Знаете, как это делается. Возможно ли здесь на больших стройках, чтобы рабочие не состояли в юнионе? – А кто сказал, что они не состоят? Состоят. Но не в зарвавшемся и обнаглевшем строительном, а общеиндустриальном – National Organization of Industrial Trade Unions. И это мы можем предъявлять судебные иски, если нам мешают работать. А профсоюз нам только помогает находить трудовые ресурсы и рациональнее с ними обходиться, повышать квалификацию людей, улаживать конфликты. Скажу то, что считаю чрезвычайно важным: строительный профсоюз создал барьер для людей, которые хотят реализовать себя в этой отрасли. 80 долларов в час останавливают предпринимателей от приема и обучения новичков. А мы это делаем, и потому у нас много иммигрантов и много тех, чья судьба складывалась трудно. Но они имеют теперь постоянную работу и растут. Как, к примеру, работавший со мной с 1992 года поляк Здислав Зуба. Мы с ним зарабатывали когда-то по $7,5 в час. Сегодня он – бригадир с 120 тысячами в год. Да и другие тоже – афроа-мериканцы, латинос, тибетцы и русские. ...Ну вот и вернулись к нашим. В новой компании, образовавшейся после того как партнеры по IBK Enterprises разошлись во взглядах на дальнейшую деятельность, русскоязычных поменьше, но они есть – и среди рабочих, и среди, как мы бы сказали, ИТР. Алекс Коган занимается доработкой и согласованием проектной документации, Борис Заславский – сметами, подготовкой контрактов с работодателями. Их только двое в руководстве, но люди, знакомые со строительным производством, будут изумлены, когда я скажу им, сколько всего человек трудится в аппарате компании: кроме Игоря и Бориса, – 15. Теперь понятно, почему я использовал слово «трудится»? – А Игорь трудится больше всех, – поделился со мной по секрету senior project manager (аналог начальника строительного управления) Джон Виаро. – Невероятная трудоспособность и колоссальные знания. Я уже не говорю о том, как он умеет работать с клиентами. Впрочем, мне не надо говорить: то, что он сумел за год, с апреля 2007, когда в компании было только двое – он и сын, набрать работ на 60 миллионов долларов, говорит само за себя. Это говорит об авторитете и доверии, которых он в отрасли добился. Честно говоря, до того как встретился с ним, я даже не предполагал, что русские уже пришли в этот бизнес, а они не просто пришли... Джон Виаро как раз и будет строить небоскреб на 50-й стрит, с которого приехал на встречу со мной Игорь Кирчаков. Ему потребуется 150 дополнительных рабочих. Я спросил его: можно ли опубликовать телефон, чтобы побольше наших иммигрантов могли предложить себя для участия в этой стройке? Он согласился: «Пусть звонят в управление – разберемся. Мы – компания с равными возможностями для всех». Телефон: 201-592-6446. ...Только в 2000 году, будучи известным и успешным, будучи уже здесь второй раз женатым и родив уже первого из двух в новом браке сыновей, Игорь Кирчаков получил грин-карту. Его вообще хотели депортировать. Но суду, когда адвокат представил осуществленное Кирчаковым на американской земле, ничего не оставалось, как назвать нелегала-предпринимателя outstanding person – выдающейся личностью, отказ от которой страну обеднит. На том и согласимся. На снимках: 1. Отец и сын Кирчаковы  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |