 |
В этом оперном Голливуде одной из главных звезд был Гаэтано Доницетти (1797-1848), автор 75 опер, равно блистательный и в кровавой драме, и в обворожительной комедии, в чем публика Метрополитен-оперы могла в завершающемся сезоне убедиться дважды. Сезон открывала новая постановка трагической «Лючии ди Ламмермур», а завершает новая постановка комической «Дочери полка». Оба спектакля обязаны своим успехом не только восхитительной музыке Доницетти и его безупречному чувству сцены, но и уникальному мастерству исполнительницы главных партий —Лючии и Мари соответственно. Новая «Дочь полка» — отличная компенсация за все предыдущие премьеры сезона Мет, представлявшие собой — без исключения! — мрачные драмы в удручающе-темных декорациях. Впрочем, в сценическом оформлении и этого спектакля нет особой праздничности и яркости. Постановщики (французский режиссер, он же — автор костюмов Лоран Пели и его соотечественники, автор декораций Шантал Тома и художник по свету Джоэль Адам), перенесли события из эпохи Наполеона в период Первой мировой войны, и на сцене доминируют темно-синий цвет солдатских мундиров и гигантские карты Европы, очертаниями напоминающие горы, где и разворачиваются события. Что же касается праздника, то его создают музыка (опера идет в энергичном темпе, с подобающим комедии con brio и с непринужденной легкостью под управлением дирижера Марко Армилиато) и певцы-актеры, живущие в своих ролях с неприкрытым азартом и наслаждением. Итак, перед нами Австрия, Тироль, война (действие начинается трогательным хором тирольских крестьян, готовых постоять за свою землю в битве с французами). Маркиза Беркенфилд (уморительная и вокально совершенная работа анг¬личанки, Дамы Фелисити Палмер) со своим дворецким Гортензиусом (Дональд Максвелл) получает разрешение от сержанта 21-го полка французской армии Сульписа (блистательный Алессандро Корбели) продолжать свой путь домой и случайно узнает, что юная Мари (Натали Диссе), найденная в младенчестве солдатами полка и удочеренная ими, — это незаконная дочь ее сестры. Маркиза забирает Мари с собой, подальше от кухни, стирки и грубой солдатской жизни, дабы дать ей приличное воспитание и удачно выдать замуж. Но Мари не хочет жить в замке, ведь это значит, что ей придется расстаться с привычной жизнью и родными «папашами», а главное — с только что обретенной любовью, милым Тонио (Хуан Диего Фьорез), который записался в полк лишь затем, чтобы иметь право на ней, Мари, жениться… Недавняя дочь полка томится в новом доме, в новом платье, вынужденная учить унылые арии, так не похожие на веселые полковые песенки. И уж точно не хочет она выходить замуж за так и не появившегося ни разу на сцене племянника герцогини Кракенторп (еще одна комическая старуха — на сей раз не поющая, знаменитая американская актриса Марианн Селдес). К счастью, весь полк вместе с успевшим отличиться в бою Тонио приходит Мари на помощь, и влюбленные могут, наконец, соединиться, а маркиза Беркенфилд — признаться, что Мари на самом деле ее родная дочь. Представьте себе, что на эту, довольно сухую в пересказе, канву нанизаны гирлянды обворожительных арий и сцен с хором, песенок и маршей, остроумных разговорных диалогов и виртуозно поставленных (не без участия хореографа Лоры Скоцци) мизансцен, которые в стремительном темпе сменяют друг друга, — и все это будет... только треть того удовольствия, которое доставляет спектакль. Потому что две трети удовольствия — это наслаждение тем, как он исполняется. Хуан Диего Фьорез — идеальный тенор для опер Доницетти и Россини (мы еще помним его чудесного Альмавиву в «Севильском цирюльнике»), с удивительно подвижным, легким и в то же время звонким голосом, снискал длиннющий «раунд» аплодисментов своей знаменитой арией из первого действия с девятью верхними «до». Певец «забил» все их до единого с точностью Пеле (впрочем, эти «до» несколько ниже тех, что исполняли современники Доницетти, ну да теперь таких певцов вообще нет), но, что самое важное, был безупречен от начала до конца, в том числе и в долгой лирической кантилене, провести которую — да еще с такой чистотой и красотой тона и искренностью чувства — совсем нелегко. Черные кудри, огромные огненные глаза, подвижная стройная фигура, голос — как не влюбиться в такого Тонио! Но Натали Диссе, как настоящая французская кокетка (я, кажется, не упомянула, что «Дочь полка» написана была во Франции, для Опера-комик, и, естественно, на французском языке и с учетом французских вкусов), не сразу открывает свои чувства. Ее первая сцена, где она, в военных галифе с подтяжками, таскает бадьи с бельем и гладит мужские нательные рубашки, представляет нам, скорее, веселого и грубоватого сорванца, чем влюбленную девушку. К угловатым манерам добавлена невероятная подвижность (чем-то Диссе напоминает Джульетту Мазину в «Дороге» Феллини) и головокружительная вокальная пиротехника, которая — в соответствии с эстетикой Доницетти, но с непривычной для оперной практики интенсивностью и органичностью — буквально слита с каждым движением героини. Фиоритуры, скачки, стаккато, предельно высокие ноты, «соловьиные» трели и прочие приемы вокала, призванные, как многие думают, просто демонстрировать певческое мастерство и удивлять публику, подобно прыжкам, «тодесам» и поддержкам в фигурном катании, у Доницетти — и у Диссе — не случайны, а являют собой точно подобранные штрихи и краски характера и настроения. Диссе носится по сцене, энергично орудует утюгом за гладильной доской, прыгает на спину своему воспитателю, марширует, чистит картошку, развешивает панталоны, отбивается от попыток Тонио обнять ее и делает еще тысячу других вещей, которые кажутся абсолютно неотрывными от того, что она в данную минуту поет. Ритм и настроение движения и вокала (добавьте к этому и очень живую мимику и речевую скороговорку в диалогах) скоординированы режиссером и актрисой с предельной точностью. Наблюдать этот высший пилотаж — редчайшее наслаждение. Неудивительно, что в зале то и дело звучит довольный смех и спектакль идет минут на десять дольше запланированного: действие останавливают аплодисменты. Но Диссе способна не только на фарсовые фейерверки (которыми, кстати, полно и второе действие, например, уморительная сцена, где она, уже в платье, похожая на механическую куклу, борется с тоской урока пения, страдая и негодуя). В сцене прощания из первого действия и в арии из второго она мастер лирической кантилены — теплой, нежной, щемяще-трогательной... Пуристы могут сказать, что «Дочь полка» — легкомысленная пустышка с предсказуемыми трюками и предсказуемым концом. С другим режиссером и другими исполнителями, может быть, так оно и есть. Но пока что в Метрополитен-опере идет один из самых очаровательных и увлекательных спектаклей последних нескольких сезонов, которым в равной мере способны насладиться и неофиты, и знатоки жанра.  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |