 |
Примерно с такой же истовостью относятся к российскому кино на ежегодных симпозиумах в Питсбурге, которые я имел честь и радость посещать несколько раз за последние годы. Организует эти высокопрофессиональные собрания кафедра славистики Питсбургского университета, а именно два уникальных человека, супруги и единомышленники (что важней, не знаю) Владимир Падунов и Нэнси Конди — американцы по паспорту и воспитанию, восторженные и бескорыстные энтузиасты, проникшиеся русской идеей и знающие Россию, ее культуру и кинематограф как свои пять пальцев. Вернувшись с симпозиума, я с удовольствием водрузил на свой рабочий стол сувенир — пластиковую баночку с салфетками — как напоминание о теме только что завершившегося мозгового штурма «Мелодрама и киноидеология». На баночке рисунок: рыдающий навзрыд толстяк душит какого¬то худенького человечказаморыша. И надпись «Богатые тоже плачут». Другой шутливый сувенир, привезенный из Питсбурга, более практичен. Это знатная сиреневого цвета тишортка с изображением в кружочке самого В.И. Ленина. Вглядываешься и замечаешь: по щеке несгибаемого вождя мирового пролетариата течет слеза. Видимо, наслушался в нечеловеческом количестве «Аппассионаты». И ведь действительно, мелодрама неотделима от носовых платков и слезных желез. Он любит ее, она любит другого. Возлюбленные не чают души друг в друге, но смертельная болезнь подкрадывается незаметно. Ребенок пропал, решили, что умер, а он, повзрослевший, через много лет припадает к ногам матери. И так далее, и тому подобное. На симпозиуме показали 12 новых российских фильмов, в которых звучат мелодраматические мотивы. С той или иной силой. Говорят, два еврея — три синагоги. Кинокритики — тоже спорщики хоть куда. Покушались и на саму тему толковища: мол, надо было написать не «мелодрама», а «мелодраматизм», а то получается, что в одну телегу запрягают и сдержанного коня, и трепетную (скорее, слезливую) лань. Оставим академическую схоластику в стороне. И вглядимся в фильмы, вызвавшие пристальный интерес. Конечно же, вне конкуренции оказалась Кира Муратова, «мадам терибль» постсоветского кино, с ее новым фильмом «Два в одном». Я успел его посмотреть на Трайбеке, на мировой премьере, где фильм совершенно не оценили, и второй раз в Питсбурге, где Муратову любят и понимают, по крайней мере очень хотят понять. Нэнси Конди, представившая фильм коллегам, говорила о постмодернистской природе последних лент режиссера. По ее выражению, весь набор мелодраматических ухищрений представлен в обеих новеллах фильма, но в виде мертвых, как бы «засушенных», экспонатов. Точное замечание! Бурную дискуссию вызвал фильм Алексея Балабанова «Мне не больно». Нет, никто не оспаривал жанровую принад¬лежность истории про взрыв чувств между героиней и героем, происки «злодея» и ужасный недуг, разбивший любовную лодку. Но Балабанов всегда, как говаривал Козьма Прутков, «подобен флюсу». О чем бы он ни снимал, его почти всегда сносит в мутноватояростную стремнину ультрапатриотизма с шовинистическим душком, в умильную демагогию «мужского братства» и извечную битву с заморскими «гадами». Насколько органична вторая часть любовной истории с фирменными балабановскими закидонами? Правомочность такой непростой конструкции твердо отстаивал кинокритик «Коммерсанта» Михаил Трофименков, адепт Балабанова, заодно прорекламировавший его новую, мало кем еще виденную ленту «Груз200» как высшее достижение талантливого режиссера и выдающуюся во многих отношениях работу. Заинтриговал, ничего не скажешь. На заключительном «круглом столе» несколько неожиданно всплыла персона Ренаты Литвиновой как самой загадочной и востребованной дивы нынешнего российского кино. Обычно критики предпочитают спорить и рассуждать о демиургахрежиссерах, но Рената настолько ярко выступила и у Муратовой, и у Балабанова, что обойти молчанием ее актерскую магию было просто немыслимо. По мнению другого гостя, кинокритика Дмитрия Савельева, лучшим российским фильмом прошлого года стала драма «Живой» Александра Велединского о солдатеинвалиде, вернувшемся с чеченской войны. Пронзительная, жесткая и в то же время светлая лента, с глубоким религиозным и правдоискательским подтекстом. Подлинное мужское, воинское братство — но без натужной экзальтации. Местные киноведы тоже не подкачали. Джеральд МакКаусланд из Питсбургского университета с видимым удовольствием разложил по полочкам прелестный опус Бориса Хлебникова «Свободное плавание» о безработном парне, ищущем применения своим силам в выморочном мире провинциального городка. Социализм уже гикнулся, а капитализм только¬только проклевывается. Диалогов очень немного. Неторопливая ироническая манера Хлебникова напоминает поэтику ранних фильмов Джармуша и Иоселиани. Мелодраматизм? Пожалуй. Он присутствует вторым планом, журчит ненавязчиво, как весенний ручеек. По акварельной мягкости, скромному лиризму «Плавание» восходит к барнетовской «Окраине». Профессор славистики Калифорнийского университета Дэвид Макфаден, эксперт по Бродскому и российской попкультуре, предварил скандальную «Эйфорию» Ивана Вырыпаева блистательно переусложненным устным эссе, через которое неподготовленному зрителю¬слушателю приходилось продираться, как через терновник. Мелодрама? Нет, бери выше, это греческая трагедия, разворачивающаяся на донском приволье под переливы русского мата. Полемика завязалась вокруг правомочности насилия. Насилия над человеками в брутальной «Эйфории» никто не оспаривал, а вот знаковое убийство коровы вызвало спор. Животное от ружейных выстрелов не пострадало, уверял титр, а вот реакция бедной буренки на экране свидетельствовала, по мнению зрителей, об обратном. Если же эту гротескную ситуацию экстраполировать на самые предварительные итоги симпозиума, то можно заключить, что мелодрама как жанр в результате критического обстрела ничуть не пострадала. Напротив, ее тайные пружины выгодно обнажились, слезоточивый рефлекс был победно расчислен, а общий вывод сделан таков: мало, ох, как мало еще очистительных благодарных слез продуцирует новое русское кино. Питтсбург — Нью¬Йорк  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |