 |
Гергиев редко становится за пульт балетного спектакля. Но когда это происходит — жди фейерверка. На нынешних «Звездах белых ночей» он дирижировал спектаклем «Балеты Стравинского», где объединены «Свадебка» в восстановленной хореографии Брониславы Нижинской, «Весна священная» (хореография Вацлава Нижинского) и «Жар-птица» в постановке Михаила Фокина. Нечего и говорить, что музыкальная часть спектакля была ошеломляющей (об этом догадается каждый, кто хоть раз слышал эти сочинения Стравинского в концертном исполнении той же Мариинской «команды»). Настолько ошеломляющей, что, например, фокинская хореография «Жар-птицы» как-то поблекла в сравнении с сияющей роскошью и в то же время утонченной, декадансной хрупкостью партитуры. К такому звуковому богатству просто необходима новая, такая же богатая красками и смыслами, хореография. Впрочем, на сей раз в какой-то мере спасало изумительное исполнение главной женской роли царственной, артистичной и технически безупречной Екатериной Кондауровой и отличная работа ее партнеров — Ильи Кузнецова (Иван-царевич) и Марианны Павловой (Царевна). Недостаточно интенсивна и как-то слишком очевидна на сегодняшний вкус и новаторская для своего времени хореография Б.Нижинской в «Свадебке» (спектакль идет в костюмах и декорациях, сделанных по оригиналу Натальи Гончаровой). А вот хореография Вацлава Нижинского, придуманная им для «Весны священной», — все эти скачки и топотания, и повернутые внутрь ступни, и «шаманские» кружения, и отстраненные, как во сне, хороводы, да еще на фоне восстановленных декораций Н.Рериха, и сегодня выглядит свежей и актуальной и безупречно сливается с музыкой. Я видела еще один балетный спектакль: выпускной вечер Вагановской академии, в котором участвовали также и студенты других классов. Вечер был огромный, из трех отделений: последний акт «Корсара», «Краковяк» из «Ивана Сусанина», очень хорошо исполненное па-де-де из «Сильфиды» и почти проваленное па-де-де из «Спящей красавицы», композиции Фокина, Ноймайера, Кардоза, квази-баланчинский дивертисмент на музыку «Классической симфонии» и очаровательный, с прекрасным чувством стиля и изяществом представленный «Танец шести» из забытой «Маркитантки» Пуни. Общее впечатление: за одним-двумя исключениями не хуже, а иные номера и лучше, чем выступления профессионалов на американских балетных сценах (включая современную хореографию). Не так давно в балете Мариинского театра произошла перемена руководства: исполняющим обязанности главы труппы стал танцовщик труппы Юрий Фатеев. «Корабль должен продолжать плавание, а с Махаром Вазиевым происходило в последнее время что-то непонятное», — так объяснил назначение Гергиев. Может ли плавание и дальше быть успешным без главного балетмейстера, яркой творческой личности, которая бы не только занималась организацией и совершенствованием труппы, сохраняя старые добрые традиции, но и строила бы новую художественную политику? Увы, хореографы, да еще такие, которые могут и хотят возглавлять компании, в России нынче в таком дефиците, что практически все театры довольствуются в качестве руководителей бывшими танцовщиками (Сергей Филин в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, Фарух Рузиматов в Михайловском театре — бывшем МАЛЕГОТе, бывшем театре им. Мусоргского с Олегом Михайловичем Виноградовым в качестве главного приглашенного хореографа). Так что вопрос о том, каким будет балет Мариинского театра, остается открытым. Трагедия Электры — повод для оптимизма По поводу оперы такого вопроса не возникает. Как волшебник, выпускает Гергиев на сцену новых молодых солистов (где он их только достает?) — с такой же скоростью, с какой готовит премьеры. Может быть, мне как-то особенно везет, но все новые оперные работы, которые я видела в Петербурге во время трех своих поездок (и почти все, которые театр привозил в последние годы в Нью-Йорк) — это не только высокое музыкальное качество, но и настоящий театр, а точнее — тот самый синтез, которого добиваются, но не всегда достигают сегодня лучшие оперные компании мира. «Электра» Рихарда Штрауса в постановке англичанина Джонатана Кента — тому подтверждение. Премьера состоялась в прошлом году, спектакль был тут же номинирован на «Золотую маску» и вызвал лавину положительных (большей частью) рецензий. Я увидела его сейчас, под управлением Гергиева и с удивительной Ларисой Гоголевской в заглавной роли. По его собственным словам, Гергиев несколько «придерживал» музыкантов, жалея их после серии ежедневных изнурительных спектаклей, концертов и репетиций. Я этого не заметила: кровавая трагедия Гуго фон Гофмансталя и Рихарда Штрауса (по мотивам трагедии Софокла) звучала с обжигающей страстью. Но при этом не неслась неудержимо к страшному финалу, а словно вслушивалась в себя самое, вглядывалась в лицо страха, немыслимого душевного страдания и ненависти, так тщательно «выписанное» немецким мастером, чтобы буквально раздавить слушателя грандиозным нарастанием последних эпизодов. Кент, известный нью-йоркскому зрителю по спектаклям знаменитого лондонского театра «Алмейда», вместе со своим соотечественником сценографом Полом Брауном трактует «Электру» не как греческий миф, а как семейную трагедию, которая могла происходить в ХХ веке. Может быть, во времена Штрауса (на что намекает выстроенный на сцене интерьер особняка в стиле модерн), а может быть, и позже (пальто и шляпы мужчин указывают уже на 30-е годы, а «наряд» Электры — на 90-е). Несколько сильных метафор сразу ввергают нас в суть конфликта. Действие происходит на двух уровнях и в двух мирах. Наверху — устойчивая буржуазность сецессиона, мир Клитемнестры и ее нарядных спутниц. Внизу — подвал, заваленный старой рухлядью, в котором бродит опустившаяся, отчаявшаяся, одержимая любовью к отцу и ненавистью к убившей его матери Электра. Все, что ей осталось, — старые слайды, напоминающие о счастливом детстве, и отцовский китель, который она натягивает на свои обноски. Здесь душно, тесно, страшно, но Электра редко покидает свой угол, потому что наверху, где служанки старательно отмывают с пола пятна крови и откуда так хочет убежать ее робкая сестра Хризотемида, еще страшнее. Все это подкреплено и усилено точно найденными мизансценами и отличной актерской игрой всего без исключения состава, в котором надо особо отметить Ольгу Саввову (Клитемнестра), Елену Неберу (Хризотемида), Василия Горшкова (Эгист) и Эдуарда Цангу (Орест). *** Когда я рассказываю своим друзьям и знакомым о поездке в Петербург, то больше всего удивляюсь, сколько же удалось увидеть, услышать, пережить в эти шесть — всего шесть! — дней. Конечно, Невский я видела только из окна автобуса, о музеях даже не вспоминала и спала в среднем часа четыре в сутки. И в трех статьях не успела рассказать о концерте выдающегося баса-баритона Брина Терфеля с оркестром Мариинского театра, и о дирижерском дебюте на фестивале Максима Венгерова, и об уникальном концерте, которым угостили гостей Мариинского бала оркестр Мариинского театра, Валерий Гергиев, Анна Нетребко, Рене Папе, Леонидас Кавакос, Анастасия Калагина и еще несколько солистов Мариинского театра. Но, надеюсь, что сумела донести то чувство, которое немедленно тебя охватывает, как только переступаешь порог Мариинского театра: здесь много и хорошо работают, здесь идет интенсивная, порой на грани безумия, но подлинная творческая жизнь. И поэтому здесь хочется находиться — и в зале, и за кулисами, что дает повод для оптимизма. Санкт-Петербург — Нью-Йорк  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |