 |
Администрации Буша еще предстоит заполнить этот пробел, а не тратить силы, чтобы оправдать использование пресловутого waterboarding (симуляции утопления) – метода, который по заверениям руководства ЦРУ, они не использовали уже пять лет, но за который ухватились политические оппоненты, рассматривая его как наглядный пример нарушения Женевских конвенций. А Конгресс, со своей стороны, тоже решил не поднимать этот вопрос, а просто принял законопроект (зная, что президент Буш наложит на него вето), запрещающий использование жестких методов допроса и требующих, чтобы ЦРУ применяло только те методы, которые приведены в армейском руководстве. Споры характеризуются высоким эмоциональным накалом, причем каждая из сторон исходит их позиций высокой морали: «Вы одобряете пытки!» «А вы потворствуете террористам!» Но научного обоснования приводимых в спорах аргументов ни те, ни другие не дают. «Мы понятия не имеем, — не считая слухов и моральных рассуждений, — что действительно работает», — признает Бенджамин Уиттес, сотрудник Брукингского института и автор книги «Закон и длительная война: будущее правосудия в эпоху террора», которая будет опубликована в июне. В армейском полевом руководстве 2-23.2, официально именуемом «Получение разведданных от человека», рекомендуется избегать методов принуждения, и даются общего характера советы, как вести себя на допросах («Люди в стрессовом состоянии обычно хотят гово-рить, и в процессе следствия они отзываются на доброту и понимание»). Руководство предлагает 19 методов ведения допросов, которых, по мнению Конгресса, должно придерживаться ЦРУ. Среди них, например, метод «Мат и Джефф», получивший название от имен персонажей американских комиксов начала ХХ века и именуемый также методом «плохой коп, хороший коп»; метод «мы знаем все», при котором следователь делает вид, что ему нужны только мелкие подробности дела, которое он уже якобы знает; метод «скоростной допрос», нацеленный на создание противоречий в показаниях, которые потом используются для нажима на допрашиваемого; метод «использование самолюбия», при котором с помощью лести укрепляются дружеские узы со следователем; метод «фальшивый флаг», при котором американский следователь выдает себя за гражданина другой страны. Эти методы хорошо знакомы тем, кто имел возможность наблюдать за полицейскими допросами. Однако к знаниям и опыту, заключенным в этом руководстве, не были добавлены накопленные в течение десятилетий данные корпоративных анализов методов воздействия на по-требителя. Поведенческие экономисты разобрали по частям процесс принятия решений, а ученые-психологи изучили методы политического убеждения, но их выводы тоже не были уч-тены следователями. Не было систематических попыток проанализировать успехи и провалы на допросах, проводимых после терактов 2001 года Стивен Клейнман, полковник резерва военно-воздушных сил, проводивший допросы в Ираке и других местах, отмечает, что правительство расходует миллиарды долларов на шпионские спутники, но практически не выделяет никаких средств на изучение техники допросов. И это несмотря на существующее среди большинства экспертов согласие, что допрос может быть самым лучшим источником информации о таком неуловимом, не имеющем определенного гражданства и использующем самые примитивные технологии враге, как «Аль-Каида». «Мы должны разработать научные основы техники допросов на таком же уровне, на котором мы разрабатываем технологию спутниковых съемок и коммуникационных перехватов», — говорит Клейнман, изучавший американские методы следствия, использовавшиеся при допросах вы-сокопоставленных немецких и японских военных и чиновников в период Второй мировой войны. Он считает эти методы более эффективными, чем те, которые использовались после 2001 года. И Уиттус, и Клейнман в противостоянии между Белым домом и Конгрессом занимают, так сказать, «серединную» позицию. Они открыто возражают против жестких методов допроса, которые ЦРУ использовало в 2002 и 2003 годах. В то же время они полагают, что принятый Конгрессом законопроект, предписывающий использование армейских методов допроса, с точки зрения долговременной перспективы неэффективен, так как сдерживает творческую инициативу и запрещает серьезное исследование этой критически важной проблемы. По мнению Клейнмана, должно быть создано новое разведывательное агентство (или субагентство), занимающееся исключительно следствием и проводящее исследовательские работы, осуществляющее подготовку персонала и создающее высококвалифицированные следственные группы, персонал которых имеет языковые и психологические навыки. Клейнман мечтает о высокого уровня следственном центре, в котором можно будет воссоздать любую обстановку, — от шатра бедуина до апартаментов гостиницы «Уорлдорф». «Главным принципом должен быть такой: предоставить допрашиваемому как можно больше возможностей для сотрудничества с вами, — поясняет Клейнман. – Если вы хотите, чтобы кто-то в подробностях вспомнил об эпизоде, имевшим место три года назад, вы должны подумать, как ему помочь в этом». Этот центр должен иметь оборудование для видео- и аудиозаписи допросов, продолжает Клейнман, — не только для того, чтобы зафиксировать, что допросы проводятся в соответствии с существующими правилами, но и для того, чтобы эксперты разной специализации могли впоследствии многократно возвращаться к анализу того, что именно сказал подозреваемый, как он при этом жестикулировал». В попытке переключить внимание общественности с прошлого (waterboarding) на будущее, экспертная комиссия Intelligence Science Board, консультирующая разведывательные агентства, обратилась к вашингтонской администрации с предложением начать исследование в области разработки наиболее эффективных и в то же время гуманных методов допроса подозреваемых террористов. Роберт Файн, глава этой комиссии и профессор психологии Гарвардского университета, выступил с этим предложением на состоявшемся в январе совещании в Белом доме. Файн считает, что даже слово «допрос» не следует употреблять, ибо оно напоминает о возможности пыток. Взамен он предлагает использовать термин «разведывательное интервью». Все эти предложения «мягких» и «комфортабельных» методов допроса выглядят разительным контрастом на фоне методов, используемых ЦРУ в 2002 году, когда пленников подвергали воз-действию жары, холода или непрерывного шума, не давали спать и симулировали утопление. Представитель ЦРУ Пол Джимиглиано заявил, что эти методы «доказали свою эффективность, позволили получить информацию, которая привела к захвату террористов и срыва их планов». Все эти методы были законными, сказал Джимиглиано, добавив, что эта программа «со временем эволюционировала». Противники использования боли и физических пыток ссылаются не только на мораль, но и на их малую эффективность. От испанской инквизиции до пол-потовской Камбоджи пытки почти всегда приводили к признанию вины, хотя часто эти признания совершенно не соответствовали истине. Правительство прекратило выделять средства на исследования в области техники допросов в 1970-х, после того, как законодатели узнали об экспериментах с галлюциногеном ЛСД, исполь-зуемом для контроля сознания. В атмосфере нынешних жарких дебатов по поводу waterboarding Конгрессу и общественности будет нелегко согласиться на проведение тщательно контролируемой программы, направленной на нахождение новых методов извлечения из людей глубоко спрятанных в их сознании секретов. По материалам «Нью-Йорк таймс»  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |