 |
Спектакли назывались скромно: «Класс-концерт» и «Хореографические сцены. Музыка Стравинского», — но это были именно спектакли, разные по тону, но с поразительной отдачей, интенсивно, неожиданно и виртуозно исполненные юными студентами студии. Первый родился из тысяч этюдов «на наблюдательность и воображение», которые студенты выполняли еще на первом курсе (сейчас они на третьем). С этого, собственно, и начинались их театральные университеты — с попыток создать образ зверя или птицы, или неодушевленного предмета, или спортсмена в соревновании, или рядового человека в ситуации реальной либо абсолютно фантастической. Из тысяч этюдов были отобраны лучшие, слегка отшлифованы режиссерской рукой и объединены в достаточно крепко спаянное полуторачасовое целое одной темой — «Будущие летчики». Помните знаменитую картину Александра Дейнеки с таким названием? «Разыгрывание картины», вернее — фантазия о том, что произошло до или после изображенного на картине момента, — тоже тема для этюдов. С очаровательной сцены на основе этой картины и начинается все представление — быстрое, живое, музыкальное, смешное до колик в животе и в то же время трогательное, честное, узнаваемое до боли. Человечное. Похожее в чем-то на «артистический профиль» руководителя курса — Константина Райкина, кстати, питомца не мхатовской, а вахтанговской школы, выпускника Щукинского училища. Райкин объяснял перед началом спектакля и потом, во время моей программы «Контакт» на RTN, что этюды — это способ приучения студента к актерскому познанию мира. Актер познает мир, не разнимая изучаемый предмет на части, не измеряя его, не анализируя. Он просто... пытается стать тем, кого познает. Так познает мир ребенок. С детской непосредственностью и изобретательностью придумывались и разыгрывались эти сценки: «В метро», «Лемур», «Тесто», «Тони Пракстон» (последняя — часть серии пластических пародий на поп-певцов и поп-жанры). Вот остроумная и в то же время печальная «Мечта». Или уморительные «Конькобежцы» — в какой-то момент состязаний почти нечаянно они «переквалифицируются» в фигуристов, найдя, кажется, истинное блаженство в парном катании, пока не захватит верх злая жажда первенства и чемпионства... Или не менее уморительные «Бюсты», оказавшиеся по соседству в мастерской своего создателя, скульптора: высокомерный «Ленин» в знаменитой черной кепочке и дружелюбный его сосед, долго не понимающий, чем он так не угодил злобно прищурившемуся партнеру. Там, где дело касается пластики, мимики, юмора, точности и интенсивности жеста, все было разыграно блистательно (кстати, это не первые гастроли «Будущих летчиков» — спектакль уже живет самостоятельной жизнью и побывал на многих сценических площадках страны и мира). Не так хороши оказались «разговорные» фрагменты (серия «Учителя» смахивала на не очень удачный капустник), что уже, увы, не удивляет, когда речь касается российского театра. Но Райкин заверил, что понимает проблему. Один из способов решения ее — классика: «Есть три автора, без работы над которыми невозможен русский актер: Островский (которого, кстати, сам Райкин начал ставить сравнительно недавно — «глупый был», признается он), Шекспир («Это — наше все», имея в виду «наше, актерское») и Достоевский (который, как известно, пьес не писал, но без текстов которого невозможно рождение настоящего психологического театра). Вторая часть вечера представила курс в контрастных обстоятельствах и в другом жанре — хореографическом. Надо сказать, что Анатолий Смелянский, ректор Школы-студии, собрал здесь замечательную педагогическую «команду», приглашая, как в случае с Райкиным, не только старых мхатовцев. Одна из таких вот «немхатовских» фигур — Алла Сигалова, глава нового отделения «пластических искусств», а также жена преподающего в той же Школе-студии Романа Козака (главного режиссера Московского театра им. Пушкина) и мать двоих детей. Трудно представить себе лучшую кандидатуру для этой работы. Выпускница Вагановского училища, готовившаяся стать балериной и по воле случая лишенная этой возможности и обратившая, как бывает с сильными и талантливыми людьми, несчастье в творческий выигрыш и победу, Сигалова, несмотря на годы пребывания в Москве, сохранила свое «ленинградство» практически неприкосновенным. Тихая, немногословная, с отменным вкусом и железной волей и требовательностью — прежде всего к себе самой, она — один из самых известных и востребованных хореографов, а теперь уже и просто режиссеров-постановщиков России. Она в постоянной работе и в постоянном развитии. Ее «Хореографические фрагменты» — настоящий балетный спектакль, большой и сложный. Использовав «Весну священную» и отрывки из «Свадебки», Сигалова создает на основе обоих балетов некий современный синтез: здесь тоже ритуалы и игры, и есть жертва, но не девушка, а мужчина, нарушивший закон верности, посмевший выбрать не ту, с которой обручен, а ту, которую полюбил. Я была готова к тому, что будет талантливая хореография, точно «читающая» музыку и ее тон и при этом не без сегодняшних акцентов. Меня удивила, скорее, ее сложность — ведь ставился спектакль даже не для будущих танцовщиков, а для будущих актеров. Но в Школе-студии понимают, что сегодняшний театр предъявляет к актеру совсем иные требования, нежели десятилетия назад, а потому идут не только в ногу со временем, но даже слегка впереди. Несмотря на то что Сигалова особо упомянула, что перед нами не «законченный продукт», а всего лишь репетиция и что время от времени она двигалась вдоль кулис, делая студентам короткие замечания, у меня было ощущение, что передо мной не студенческая работа. Такой спектакль в таком исполнении могла со спокойной совестью представить профессиональная западная компания модерн-танца. Позже, в телеинтервью, и Сигалова, и Райкин говорили, что в Школе-студии необыкновенно творческая и в то же время теплая, почти домашняя атмосфера. Не последнюю роль в этом играет тот факт, что каждый курс совсем невелик, и все знают друг друга, и каждый педагог почти по-родительски вовлечен в судьбу и творческий рост каждого студента. Из-за этой атмосферы, из-за постоянно растущей репутации в Школу-студию так рвутся абитуриенты — в этом году чуть не 500 человек на место! А в отеческом отношении педагогов я убедилась сама — перед началом программы никак не могла усадить их за стол и даже вставить словечко, потому что мои гости продолжали начатый, кажется, еще в гостинице и захватывающе интересный для обоих разговор: обсуждали вчерашнее выступление, разбирали по косточкам работу, потенциал, успехи каждого студента. «У нас удивительные ребята, — говорил потом Райкин, — страстные, увлеченные, чистые. Они работают с 8.30 утра до 10 вечера: актерское мастерство, общеобразовательные предметы, фехтование, танец, вокал, декламация, сценическое движение, а с семи вечера и до десяти — снова актерское мастерство, а потом еще собственные проекты и бесконечная борьба с охраной, которая не хочет круглосуточно дежурить и пытается хотя бы в полночь выгнать их домой. У них интенсивная личная жизнь, но когда они ею занимаются — не представляю...». Спасибо Центру и Фонду Барышникова и московскому Фонду «Русский век» (Russian Century Foundation), которые помогли нам с этим ребятами познакомиться.  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |