 |
Документальные книги про шпионов, как правило, серьезны по тону и даже угрюмы. Но книга Пита Эрли «Товарищ Ж» (Comrade J), основанная на беседах с бывшим резидентом российской Службы внешней разведки (СВР) Сергеем Третьяковым, изобилует комическими и трагикоми-ческими эпизодами. Одна из самых уморительных историй – про празднично-показушный обед, который полковник Третьяков, он же «товарищ Жан», закатил в честь приезда в Нью-Йорк очень важных гостей из Москвы во главе с заместителем министра финансов Волковым, отвечавшим за выделение средств на нужды российских разведчиков по особой, секретной статье. Из центра поступило указание принять делегацию по высшему разряду. По версии Третьякова, тогдашний глава Российской миссии при ООН Сергей Лавров (нынешний глава российского МИДа) по-тратил несколько тысяч долларов, пригласив Волкова и компанию в элитный ресторан Windows on the World на одном из верхних этажей Северной башни ВТЦ. Пришлось ломать голову и Третьякову, которому тоже вменялось в обязанность облизать делегацию с головы до ног. Но «товарищ Жан», будучи рачительным хозяином резидентуры, решил схитрить. Он договорился с владельцем скромного рыбного ресторана в Бронксе, в районе Сити-Айленда, что там сделают обед с лобстерами. Цену, и без того умеренную, удалось сбить в два раза, поскольку лобстеры были мертвые, маленькие и замороженные. По дороге в ресторан Сергей «впаривал» москвичам, что это самый шикарный ресторан в городе, но его ньюйоркцы держат в секрете от туристов, поэтому внешне он обшарпанный, а внутри неказистый. А про лобстеры он загнул, что это специальный сорт, их, мол, вылавливают в глубокой впадине у берегов Мэна, и поэтому у них совершенно особые вкусовые качества. Когда сели за стол, сам он отказался их есть, сославшись на аллергию. Горячительное хозяин разрешил им принести с собой, и на нем Третьяков тоже сэкономил, купив батарею бутылок по дешевке в спецмагазине для российских дипломатов. Обед удался на славу, гости были в полном восторге, уверяя, что этот обед во много раз круче того, что дал Лавров. А обошлось Третьякову льготное пиршество всего в 350 долларов. Много нелицеприятных слов сказано Третьяковым о нравах и особенностях российской дипломатической колонии, которые он досконально изучил, проработав с 1995 по 2000 год в Нью-Йорке в «должности» первого секретаря Постоянного представительства России при ООН, которая была его прикрытием. Упоминает он и нескольких российских журналистов, кадровых офицеров СВР, которые работали в Нью-Йорке. Но гораздо острее звучат обвинения в шпионской деятельности в пользу России, которые он сделал в адрес ряда высокопоставленных дипломатов иностранных государств, в частности представителей ряда бывших республик Советского Союза, аккредитованных при ООН. Этим вопросом и продолжилась наша телефонная беседа. — Ваши разоблачения как-то сказались на карьере этих персон? — Думаю, нет. Чтобы все было серьезно, я должен дать показания. Но я этого делать не буду. Я назвал этих людей не для того, чтобы они были арестованы и замучены в застенках, а чтобы показать механизмы российской разведки. Наиболее показательна в этом отношении история полномочного представителя Азербайджана при ООН Эльдара Кулиева, назначенного на эту должность в сентябре 1994 года. — Почему? — Когда гражданин иностранного государства, человек ближнего круга покойного президента Гейдара Алиева и доверенное лицо американцев, является не просто агентом, а штатным сотрудником, полковником российской разведки, — я не знаю, какая еще разведслужба в мире могла бы похвастаться такими результатами. Я знаю, что Кулиев не собирался возвращаться в Азербайджан, и прямиком из Нью-Йорка уехал в Москву. Я уверен, что там он в полной безопасности. — Может быть, отсутствие какой-либо действенной реакции на ваши разоблачения связано с отсутствием документальной базы. Как в народе говорят: одна баба сказала. Ваш статус, конечно, серьезней, чем у рыночной бабы, но все равно шаткость утверждений ощутима. Даже в случае с первым замом госсекретаря США Стробом Талботтом, который, как вы уверяете, был связан «нефор-мальными» отношениями с российскими дипломатами и слишком им доверял. А те им будто бы ловко манипулировали. — Я Талботта ни в чем не обвиняю. Я вовсе не называю его шпионом, я надавал ему много комплиментов как пламенному патриоту Америки. Другое дело, что СВР использовала его в своих интересах. Еще раз говорю: я не жестокий человек, и мне кровь на моих руках не нужна. Книга написана Эрли для того, чтобы открыть глаза людям. Если бы я хотел, мог бы документировать свои утверждения гораздо серьезней. Книга рассчитана не на профессионалов, а на обычных людей, которые никогда не плавали в «аквариуме» разведки. Но книга абсолютно достоверна. В этой стране у меня определенная репутация. И никакая книга не достойна того, чтобы я свою репутацию подмочил. — Сколько от общего объема известных вам ценных, разоблачительных фактов вошло в книгу – треть, половина? — Процентов десять. — А эти 90 процентов, оставленные за кадром, — вы их все передали американцам? — Мои отношения с американским правительством я комментировать не хочу. Вы можете поспекуливать сами. — В книге заметны элементы триллера и саспенса, которые так обожает Голливуд. Нет ли у вас идеи написать, может быть, вместе с Эрли, сценарий фильма типа «Измены» (Breach), где герой срисован с Роберта Ханссена? — Идея есть, но никаких практических действий я не предпринимал. А «Измена» – правдивый фильм. — Как я понял, вы себя на одну доску с Эймсом и Ханссеном не ставите? — Первое отличие — эти ребята работали за деньги. Они продавались. Повторяю: я никогда ничего для себя не просил. Второе отличие – ни Ханссен, ни Эймс не собирались жить в России, а я очень хотел жить в Америке. Третье отличие — результатом их действий стала смерть разо-блаченных ими агентов. Вот Веселовский (Алексей Веселовский – корреспондент телеканала НТВ – О.С.) мне говорил, что из-за меня из Америки выгнали 50 российских разведчиков. Но ведь это была реакция на арест Ханссена! Когда Ханссена взяли, Госдепом было принято политическое решение о высылке этой группы разведчиков. Поверьте мне на слово, я к этому не имею ни малейшего отношения. И вообще я боролся с системой, а не с конкретными людьми. — Логично предположить, что после вашего перехода к американцам нью-йоркскую резидентуру СВР существенно прошерстили и прислали свежие силы, задав ФБР очередную головоломку. — Опять-таки заблуждение! Априори, как только подается визовый запрос на нового «дипломата», принимающая сторона знает: едет разведчик. Профессионалы всегда знают, кто «чистый» дипломат, а кто кадровый офицер СВР или ГРУ. Помню, приезжал в Нью-Йорк с инспекцией генерал СВР Зарубин. Его лютого нрава и легендарной проницательности страшно боялись, называли «глаз-рентген» и тому подобное. Но я долго смеялся, когда воочию увидел этого не совсем нормального и на редкость глупого человека. Его бояться? Да с такими дурачками можно управляться как угодно. Сделав строгое партийное лицо, Зарубин задал мне коварный вопрос: «Сергей Олегович, знает ли ФБР, кто именно из российских дипломатов работает на разведку?» Я ему: «А вы сами, товарищ генерал, можете подумать? У нас есть позиции, всегда используемые СВР. Скажем, моя должность до моего приезда использовалась разведкой 27 лет!» Мы возлагали надежды на Евгения Примакова, который какое-то время возглавлял СВР, но он их не оправдал. — Он был кадровым разведчиком? — Ну что вы! Он работал на КГБ как агент внутренней службы. Когда Примаков перешел из разведки в МИД, мы все подумали: ну вот, как наш человек он добьется, что МИД будет нам больше давать новых, незасвеченных позиций. И более высоких. Но когда Примаков стал министром, то велел разведку к дипломатии близко не подпускать и оставил все те же позиции. Вот ведь парадокс: когда в Москву приезжает в отпуск или по делам «наш человек», по должности какой-нибудь третий секретарь посольства, его встречают лимузин и группа товарищей, а рядом суетится старший советник МИДа, который под дождем пытается поймать такси. Это неправильно! Для активного разведчика, чем выше позиция, тем больше шансов выйти на интересного источника информации. Примаков едва не развалил СВР окончательно, поскольку ни бельмеса в ней не понимал и пытался сделать из нее научно-исследовательский институт. Насаждал каких-то референтов, переименовал направления в сектора. — Ну да, он много лет руководил научным институтом. — Ну и руководил бы им дальше. — Сколько сейчас в Америке «нечистых» российских дипломатов? — Думаю, что все осталось по-прежнему. В мое время в Нью-Йорке трудилось 60 агентов СВР и 40 агентов ГРУ, в Вашингтоне где-то 65-67 офицеров СВР, в Сан-Франциско – человек 20. Не знаю, заслали кого-то в Сиэтл или нет. — А какая резидентура главней? — Нет главной. — А как же субординация? — Да никакой субординации. В 70-е годы главный резидент сидел в Вашингтоне. Потом эту систему отменили. Сегодня три совершенно независимые резидентуры практически не взаимодействуют. У Вашингтона, правда, статус немножко повыше. Резидент в Нью-Йорке в чине генерал-майора, в Вашингтоне – генерал-лейтенант. — Кто сейчас резидент в Нью-Йорке? — Не знаю. А прежнего, Сергея Кутафина, недавно видел по телевизору. У меня же две телеантенны в доме – американская и русская. Так вот недавно видел Кутафина в свите Примакова. А агент Антонов, который крайне неудачо работал в Нью-Йорке с Кулиевым, сидит в Государст-венной Думе, уж не знаю в каком качестве. — Если я правильно вас понял, американцы твердо знают, кто есть кто среди российских дипломатов? — Безусловно. Уже на этапе визового запроса. И кстати, это очень удобная ситуация, когда ты знаешь в лицо противника. Так гораздо легче контролировать ситуацию. Массовые «выгоны» разведчиков, происходящие время от времени в США, Канаде и Англии, это чисто истерическая реакция и при этом абсолютно неоправданная. Зачем выгонять того, кого ты уже знаешь? И получать новых противников, которых ты пока не вычислил? Ведь существует риск, что новым агентам дадут другие позиции, чтобы спутать карты. — Отличается ли ситуация в российской разведке от советской? Есть точка зрения, что в нынешних условиях разведка стано-вится анахронизмом, чисто условным компонентом державного статуса. — Нет, это не так. Российская разведка наиболее эффективная разведка в мире. — Почему? — Долгая традиция. Лучшая школа в мире. — Разве? В книге Эрли приводится забавный факт про одного из ваших подопечных офицеров, который уверял, что в Нью-Йорке подростки могут легально покупать наркотики. Оказывается, он имел в виду drugstores. Какая уж там эффективность! Человек английского языка толком не знает. — Это не разведчик, а офицер безопасности. Есть такая позиция в посольствах и миссиях. Туда берут полных остолопов! Несмотря на гром-кую должность «помощник посла по вопросам безопасности», они ниже всех остальных офицеров по статусу. Их не подпускают ни к каким делам. Я часто их вообще прогонял: говорю, тут люди работают, а ты тут болтаешься, анекдоты травишь, да еще старые. — Ну а остальные — на уровне Штирлица? — Дело не в том, что уж больно сильные у России разведчики. Система очень эффективная. Российская разведка, и раньше, и сейчас, опирается не на технические средства. Главная ее цель – вербовка агентуры. Техническая разведка, радиоперехват и так далее — это все вспомогательные средства. Главное – вербовка. — Неужели сегодня можно кого-то из американцев охмурить по идейным соображениям? Когда-то была красивая коммунистическая идея, и на этот крючок нередко ловилась крупная рыба. А сегодня? Видимо, только деньги. В книге указывается цифра, которая вызывает недоверие. Неужели потенциальным агентам сулят сумму вплоть до миллиона долларов? — Бюджет российской разведки не ограничен, верхнего предела нет. Ну, конечно, мы всегда стремились экономить. Высокопоставленных иностранных парламентариев вербовали за 10 тысяч долларов, даже смешно, за эти деньги машину приличную не купишь. Эймс и Ханссен получили каждый в районе плюс-минус два миллиона. Если бы они знали о возможностях своих российских хозяев, они бы пришли на очередную встречу и сказали: я прекращаю на вас работать, если через неделю на моем счету не будет 50 миллионов долларов. Я вас уверяю, через неделю эти деньги были бы на его счету. Но они не знали, что российская разведка может платить сказочные деньги. — Продешевили... С другой стороны, в книге Эрли приводятся многочисленные факты приписок и фальсификаций — одним словом, коррупции в резидентуре. Ваши люди, похоже, тратили деньги не только на вербовку, но и на себя, ведь они могли в отчетах наверх указывать любые суммы. Как проверить? — Нет, не могли, я же утверждал эти отчеты. Меня в моем «аквариуме» обмануть было невозможно. — Но почему? Если ваш офицер пишет, что он передал источнику на тайной встрече 50 тысяч долларов, а на самом деле передал 25, вы же не спросите об этом источника? — Мы всегда при больших суммах берем расписку. Такие вещи документируются. Офицер приносит на встречу магнитофон. Все довольно легко проверяется. Но я, признаюсь, сам занимался приписками. Когда приезжала очередная инспекция из Москвы, мне приходилось кормить этих на-глых бездельников в роскошных ресторанах. Что, за свой счет? С какой стати?! Как только приезжал из Центра очередной дурак с проверкой, сразу в моих отчетах вдруг появлялось шампанское за 200 долларов бутылка. Я себе эти деньги не брал. Вы понимаете, если вы работаете в Уагадугу, к вам гости из Центра не поедут. А в Нью-Йорк – самое милое дело. Проверяльщиков в резидентуру из ресторанов на руках приносили – настолько они напивались. — Известна судьба вашей квартиры в Москве и двух дач? — Квартира у меня знатная, знаете, угол Третьей Фрунзенской улицы и Фрунзенской набережной. Легендарный адрес. Внутренние стены толщиной в метр. К окну подходишь – вид на реку. Квартира колоссальная, пятикомнатная. Сейчас стоит миллиона два долларов. У нас была очень обеспеченная семья. Много осталось ценных вещей – уникальная коллекция фарфора, огромная библиотека в три с половиной тысячи томов, старинные иконы, гобелены. Музей! Люди приходили и просили: можно, мы походим по квартире, посмотрим. Я абсолютно не сомневаюсь, что в нашей квартире сейчас живет какой-нибудь генерал. Это общепринятая практика. Был такой Мартынов (Валерий Мартынов – подполковник КГБ, работавший на американскую разведку, был выдан Эймсом и Ханссеном – О.С.), один из расстрелянных, у меня в Нью-Йорке был офицер по фамилии Чалый, так вот он поселился в конфискованной квартире Мартынова. Я ни на минуту не сомневаюсь, что и у меня все конфисковано. И с дачами то же самое. — Признайтесь, чувство жалости есть? — Нет. И Веселовский мне не поверил. Но это его проблемы. Как это ни странно звучит, я не очень материальный человек. Может быть, потому, что никогда не испытывал финансовых проблем. Были дорогие, красивые вещи – ну и что? Сейчас я живу в не худших условиях. Мне повезло, ну это долгая история, я получил здесь в Америке весь мой семейный архив – документы, фотографии. Нам друзья успели переслать в коробках из-под обуви. Семейный архив – это самое ценное для меня, жены и дочери. Вот я разговариваю с вами и смотрю на наградную грамоту моего деда, подписанную государем-императором. Мой дед был почетным гражданином России. — Вам это не светит. — И не жалею! (смеется). Вместо того, чтобы эмигрировать, дед остался в России, со своим народом. Умер в полной нищете. — На фото в книге я разглядел американский флаг, сложенный треугольником. Обычно такой флаг сопровождает государственную награду. Вас наградило американское правительство? — Поспекулируйте сами. Фото: Сергей Третьяков в своем американском доме с любимой кошкой Матильдой. Март 2007 г.  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |