 |
Официально дело называется «Соединенные Штаты Америки против Рикардо Мариана Фанчини, известного также как Ричард Ротманн, Ричард Фанчини, Риккардо Ротманн, Риккардо Фанчини, Риккардо Козина, Riccardo Wojoiechowska, Jerzy Bank, Jeazy Bank, Иоаннис Скандалис-Фемистоклис, Kozina Ryszaro, Michael Prokupecz, Aksamity, Юра, Уорхол, Rysiek, Richard Ryjwirski, Bank, Поляк, Цыган и Вася». Чтобы не опозориться, я не стал транслитерировать польские имена и оставил так. Больше всего мне понравилось Скандалис-Фемистоклис. Адвокат обвиняемого Джеральд Шаргел настаивает, чтобы его клиента называли Ричардом Ротманном, как он именуется в настоящее время в своем германском паспорте, который был изъят властями. Пока же Шаргел будет вынужден пользоваться в судебных документах его самым распространенным именем Риккардо Фанчини. Обвинительное заключение по делу Фанчини было утверждено большим жюри еще осенью, но долгое время не обнародовалось. 28 сен-тября прошлого года ведущий дело прокурор Стив Тишиони просил суд его засекретить, объяснив свою просьбу тем, что «обвиняемый еще не арестован и в настоящее время находится за пределами США. Он часто ездит в страны, которые не имеют соглашений о выдаче с США или оказывают правоохранительным органам США лишь ограниченное содействие в розыске и аресте беглецов. Если обвинительное заключение будет предано гласности до того, как обвиняемый будет арестован, есть все основания полагать, что он убежит в юрисдикцию, в которой его нельзя будет найти и из которой его не выдадут». Судья-магистрат Роэнн Мэнн согласилась засекретить дело. Вскоре после этого Фанчини был арестован в Лондоне и выдан в конце ян-варя в США, где он сидит в бруклинской тюрьме MDC и готовится к встрече с адвокатами своих будущих подельников Бориса Найфельда, Николая и Артура Дозорцевых и Роберто Алькаино. Дело в том, что прокуратура уведомила Фанчини о своем намерении объединить их дело с его собственным и судить всех вместе, благо оба дела основаны на одних и тех же фактах. Или лучше сказать «утверждениях», потому что пока все невинны. В связи с этим Шаргел 11 февраля уведомил судью Чарльза Сифтона о своем намерении заключить с этими лицами соглашение о совме-стной защите (joint defense agreement) на манер того, которое подписали в конце 1990-х годов во Флориде адвокаты знакомого нам Леши Тарзана и его подельников Хуана Альмейды и Тони Йестера. Такие соглашения заключаются нередко, но казус Тарзана и его подельников относится к числу знаковых, и Шаргел недаром упомянул именно его. Договоры о совместной защите выгодны обвиняемым в целом ряде отношений. Они позволяют им координировать тактику, делиться до-кументами и делить расходы на переводчиков, частных детективов, экспертов и секретарш. В отсутствие такого соглашения каждый обвиняемый обречен на изоляцию от подельников, не может получать у них компромат, который обязана предоставлять каждому подсудимому прокуратура, и не гарантирован от того, что адвокаты подельников начнут «переводить стрелки» на него, а прокуратура будет искусно настраивать одних обвинямых против других. Проблемы начинаются, когда один из подельников решает облегчить свою участь и соглашается дать показания против других. Так получилось в деле Тарзана, который заключил с Альмейдой и Йестером соглашение о совместной защите. Они и их адвокаты встречались друг с другом более 100 раз и делились информацией, которую им хотелось бы скрыть от прокуратуры. Богатый бизнесмен Альмейда, живущий в Майами, и бывший сотрудник кубинской госбезопасности Йестер, с начала 1990-х годов нахо-дившийся в бегах, обвинялись в контрабанде полутонны кокаина, имевшей место еще в 1980-х, когда они не знали Тарзана, то есть бывшего одессита Людвига Файнберга. Вместе с ним они обвинялись в попытке приобретения старой советской подлодки с целью перевоза кокаина в США и в контрабанде этого наркотика, который они прятали в контейнерах с замороженными креветками и слали в Санкт-Петербург Михаилу Бравве, члену тамбовской группировки, впоследствии убитому. 19 февраля 1999 года, примерно за месяц до процесса, Тарзан решил перейти на сторону правосудия. Как объяснял он мне тогда свое решение, Альмейда не выполнил обещания помочь ему платить за адвокатов и не позаботился о его маленькой дочери Бианке, в которой Тарзан души не чаял. Председательствовавший на процессе Альмейды чернокожий федеральный судья Уилки Фергюсон, ныне покойный, постановил, что во время перекрестного допроса Тарзана защитники Альмейды не могут пользоваться информацией, которую они почерпнули от него в период действия соглашения о совместной защите. А почерпнули они, например, то, как найти в тюрьме свидетелей, которые могут показать, что лица, якобы сотрудничавшие с Альмайдой и Йестером в контрабанде кокаина, сговорились их очернить в рассчете на смягчение своей участи. Так договор о совместной защите сыграл против подсудимого Альмейды. Апелляционный суд задним числом забраковал решение Фергюсона. Альмейда в конечном итоге отделался относительно легким испугом, и ему вернули подводную лодку, которую он выставил в качестве залога (он всегда говорил мне, что у него была подлодка, но не кокаиновая, а вполне законная, для туристов). Чтобы уже закончить об этом, судившая наших контрабандистов прокурорша Диана Фернандес с тех пор тоже скончалась. Так, во всяком случае, говорил мне Тарзан, давно проживающий в Москве. Он летал оттуда в Южную Африку навещать в тюрьме Йестера, которого взяли после того, как его опознал на улице Иоганнесбурга обыватель, видевший его в телепередаче America’s Most Wanted. Насколько я знаю, кубинца пока в США не выдали. В отличие от Фанчини, к которому мы сейчас можем вернуться. Его адвокат Шаргел и защитник Николая Дозорцева Роберт Вулф планировали встречаться в тюрьме MDC, но там им сказали, что до тех пор, пока их клиенты проходят по разным делам, им следует назначать встречи в другом месте. Шаргел писал судье, что прокуратура должна предоставить обвиняемым как минимум 100 тыс. страниц документов (discovery), которые часто написаны на иностранных языках и потребуют дорогостоящих переводческих услуг. Поэтому они хотели бы как можно раньше иметь возможность объединить ресурсы. Шаргел жалуется, что прокуратура отказывается пойти им в этом навстречу, хотя сама вроде бы предложила объединить оба дела. Я поговорил с бруклинскими адвокатами, и они говорят, что судья Сифтон, который занимается делами Фанчини и Дозорцевых, славится своей крутостью. Пока он назначил процесс на 12 января 2009 года, но до этого все еще может сто раз измениться. Фанчини, Найфельда и Дозорцевых знают многие, но Алькаино известен среди русских лишь узкому кругу. В Интернете он упоминается в нескольких материалах, в частности, в стенограмме слушаний в одном из подкомитетов, проходивших 7 декабря 1999 года. На них выступал Роберт Мазур, ветеран Управления по борьбе с наркотиками (УБН), много лет проработавший тайным агентом и внедрившийся в Медельинский и Калийский кокаиновые картели. Среди своих колумбийских знакомых Мазур упомянул профессора университета г. Медельин Сантьяго Урибе, который был юрисконсультом главы Медельинского картеля Пабло Эскобара (Леша Тарзан рассказывал мне, как в Москве в начале 1990-х на него наехала мафия, и его спас гостивший там Альмейда, который выдал себя за Эскобара. Альмейда, впрочем, мне эту историю не подтвердил, а жаль). Урибе был автором принятого в Колумбии закона о невыдаче своих граждан. Закон впоследствии был отменен. Урибе также участвовал в планировании убийств колумбийских правоохранителей, перешедших дорогу картелю. Но это к слову. Одним из членов картеля был Фабио Очоа, с которым тоже имел дело тайный агент Мазур. Роберто Алькаино работал у Очоа и специа-лизировался на транспортировке и продаже кокаина. «Мы с Алькаино стали партнерами по части отмывания доходов Медельинского картеля от торговли наркотиками, — показал Мазур. — Наша предполагаемая дружба привела к тому, что он поведал мне о всей сети подпольных лабораторий по производству кокаина, который переправлялся в США через Аргентину. Информация, которую поведал мне Алькаино, привела к его аресту и конфискации 2 500 фунтов кокаина. Он по-прежнему не подозревал, что я тайный агент, и после своего ареста назначил меня главой своей организации, которая собирала долги за наркотики и имела дело с поставщиками». В архивах пенсильванского федерального суда имеется документ, из которого явствует, что 7 сентября 1988 года сотрудники американ-ской таможни и УБН перехватили партию кокаина, шедшую из Буэнос-Айреса. Получателем была нью-йоркская компания Andes Trading Co, которой владели Алькаино и Карлос Альберто Диас-Гомес. Алькаино арестовали в Нью-Йорке 15 сентября 1988 года. В электронном архиве федерального суда в Манхэттене имеется лишь краткая хронология того дела Алькаино, которого обвинили в хранении кокаина с целью распространения. В августе 1991 года он признал себя виновным, но услышал приговор очень нескоро — в сентябре 1999 года, когда его приговорили к уже отбытому сроку. Возможно, причину такой задержки можно найти в судебном документе от 21 октября 1991 года, но он засекречен. Сейчас Алькаино назначен залог в полмиллиона долларов. В заполненной им финансовой анкете говорится, что он владеет строительной компанией в Лос-Анджелесе с годовым жалованьем в 40 тыс., имеет в Калифорнии недвижимость на 520 тыс. и пикап «Шевроле» 2005 года, за который должен 15 тыс., а также задолжал 30 тыс. по кредитным картам. Фото: Леша Тарзан  РАСПЕЧАТАТЬ
|
Размещение рекламы Информация о сервере Email: web@nrs.com  |
|
|
|
 |