Дело супругов Яковлевых

На днях бруклинский федеральный судья Лео Глассер должен заслушать последнее ходатайство супругов Яковлевых и возражения прокуратуры.

Прокуратура уже предоставила защите очередную порцию компромата на супругов: диск с записями телефонных разговоров, сделанными властями с 22 сентября по 26 ноября прошлого года. Как явствует из документов, звонивший сидел в бруклинской федеральной тюрьме MDC. Это, очевидно, Дмитрий Яковлев, который звонил своей жене Юлии, проходящей по тому же делу, но выпущенной под залог. Заключенных предупреждают, что их телефонные разговоры прослушиваются, но они тем не менее иногда не «фильтруют базар». Потом эти разговоры цитируются властями в суде.

Кроме того, защита получила копии заявлений, сделанных супругами под присягой 8 и 9 августа 2005 года, когда в верховном суде бруклинского графства Кингс разбирался иск Юлии (выступавшей под девичьей фамилией Сочилина). Если я правильно понимаю, на этом иске работала исчезнувшая судебная переводчица, знакомство с которой Юлия отрицала.

Когда их арестовали прошлым летом, Яковлевы сделали ошибку, типичную для новичков: согласились разговаривать со следователями без адвоката и дали разрешение на обыск дома. Сейчас они отрицают, что все было сделано по закону, и требуют, чтобы Глассер исключил из материалов дела записи их первоначальных допросов и протокол обыска, который был произведен без судебного ордера, но с разрешения хозяина.

Речь идет о самом зловещем деле в русском Нью-Йорке за последние годы. Прокуратура подозревает, что Дмитрий и Юлия Яковлевы имели касательство к исчезновению трех человек, чьими банковскими счетами и картами сразу начали пользоваться. Похоже, пока у властей недостаточно доказательств, и Яковлевых обвиняют лишь в хищении денег и личности переводчицы Ирины Малежик, которая именуется в судебных документах как Джейн Доу №1, хотя обе стороны прекрасно знают, о ком идет речь. Ксати, на данный момент Яковлевы считаются невиновными.

По словам прокуроров, Яковлевы начали пользоваться чеками и кредитными картами Малежик 15 октября 2007 года. В тот день Ирину в последний раз видели живой. С тех пор она исчезла бесследно и так и не появилась в родном Киеве, хотя первая защитница Юлии Яковлевой – Анна Вал – утверждала, что Ирина вернулась на Украину. Юлия, кстати, решила отказаться от услуг Вал, чья фотография давно висит у нее на «Одноклассниках», и заменила ее адвокатом Алексом Гроссштерном.

В день исчезновения Ирины супруги начали класть на свои счета подписанные ею чеки. Прокуратура утверждает, что подписи Ирины на них поддельные. Затем Яковлевы стали пользоваться четырьмя кредитками Ирины, делали покупки и вынимали ее деньги из банкоматов. Так, Юлия приобрела у одного бруклинского ювелира две пары часов Franck Muller за 16.210 долларов. При этом она звонила ему с сотового телефона пропавшей и предъявила ее собесовскую карточку. Ювелир опознал Юлию по фотографии. Она была также заснята телекамерой в магазине уцененной одежды «Сенчури 21» в г. Вестбери под Нью-Йорком.

Супругов арестовали 24 июля прошлого года и обвинили в мошенничестве, хищении личности и преступном сговоре. Прежде всего у Дмитрия спросили по-английски, есть ли в доме огнестрельное оружие. Он по-английски же ответил, что нет, и предложил группе захвата обыскать дом. Следователи попросили повторить, что он разрешает им произвести обыск без ограничений, и тот повторил. Через несколько минут они задали тот же  вопрос, и Яковлев в третий раз санкционировал обыск. Береженого Бог бережет, и ему дали подписать согласие на обыск, напечатанное по-английски. Дмитрию зачитали текст документа, и он его подписал.

Следователи приступили к обыску и нашли у Дмитрия в спальне сейф с комбинированным замком. По их просьбе он назвал комбинацию замка. Из сейфа забрали два компьютерных диска DVD, 11 пар часов, три паспорта Юлии Яковлевой, два конверта с ключами от сейфов в банке «Астория федерал сейвингс», коробочку с ключами от других  сейфов, чек на 10 тыс. долларов на имя Дмитрия и коробку с чеками и квитанциями из разных банков.

Поскольку в подписанном им документе было разрешение изъять все, что обыскивающие сочтут нужным, они забрали с собой целую кучу добра: три компьютера, шесть сотовых телефонов, три папки с финансовыми документами, ключ от камеры хранения под номером 62, конверт с финансовой документацией и четыре кредитных карты. Члены группы захвата обратили внимание на бейсбольную шапочку Nike, висевшую на вешалке. Точно в такой же камера запечатлела Юлию, когда она якобы вынимала из банкомата деньги несчастной Ирины Малежик. Шапочку изъяли, причем ни один из супругов не возражал.

Яковлевых по отдельности отвезли в штаб-квартиру ФБР для оформления и допроса. На вопрос, хорошо ли он понимает по-английски, Дмитрий ответил утвердительно. Тем не менее следователи предложили вызвать русского переводчика. Он отказался. Ему изложили по-английски его права и предъявили форму на русском, в которой они перечислялись. Яковлев ее подписал.

Он отказался от адвоката, и его допрашивали примерно два часа. За это время он ни разу не жаловался, что не понимает своих собеседников или не может что-то выразить по-английски. Он сказал, что иммигрировал в США из России в конце 1990-х годов. В России работал врачом и служил в армии офицером. В данный момент работает на себя, занимаясь недвижимостью и продавая медицинское оборудование в Россию, где проводит много времени.

Поначалу Яковлев отрицал, что когда-либо пользовался чужими кредитками. Следователи не отставали, и он признался: в прошлом ему несколько раз разрешали пользоваться своими кредитками люди, которые были должны ему деньги. В частности, некоему Виктору он одолжил 30 тыс. долларов и потом пользовался его кредиткой. Других случаев Яковлев не припоминал. Он сказал, что бывал в магазинах Century 21 в Бруклине и Вестбери, но ни разу не пользовался там чужими кредитками. Он также никогда не покупал на них часы.

Его спросили, пользовался ли он когда-нибудь кредитками Ирины Малежик. Он вспомнил, что ссудил ей 20 тысяч. Он познакомился с нею, когда она переводила тяжбу Яковлевых с пожарной охраной. По его словам, Ирина давала ему уроки английского. Встречались они не дома друг у друга, а «на пляжах и в тому подобных местах». Он точно не знал, зачем Ирине понадобились эти 20 тысяч, но смутно помнил, что она хотела купить мебель. Он сказал, что Ирина дала ему свои кредитки в обеспечение долга где-то в 2007 году. Они встретились для этого недалеко от ее дома на Брайтоне. Яковлев позвонил ей по сотовому, Ирина вышла с черного хода, вручила ему  кредитки и  пошла домой. С тех пор от нее не было ни слуху ни духу. Следователи спросили, не находит ли Яковлев это странным. Он ответил, что нет. Он узнал об исчезновении Ирины от соседа. Он сказал, что оно его не обеспокоило, и предположил, что «она вернулась в Россию», то есть, конечно, на Украину. Там она, однако, не появлялась. Пограничный контроль говорит, что не имеет данных о ее выезде из США.

Задержанный признал, что платил Ириниными кредитками в Century 21, но считал это нормальным, поскольку она ему разрешила. Подтвердил он и покупку часов у ювелира с Манхэттен-Бич, которому тоже заплатили кредитками Джейн Доу №1.

Он заявил, что никогда не подписывал чужих чеков и тем более не подделывал чужую подпись на чеках. Его спросили, брал ли он собесовскую карточку Ирины. Он ответил, что она, возможно, дала ему свой собесовский номер, но точно не карточку. Сперва он отрицал, что брал у Ирины чеки, но потом сказал, что, возможно, брал.

Яковлев отрицал, что у него когда-либо был Иринин мобильник. В ответ ему заметили, что после ее исчезновения с этого телефона неоднократно связывались с ее банковским счетом. «А, да», – покачал головой допрашиваемый. В заключение Яковлев заявил, что не имеет понятия о местонахождении Ирины. Когда ему сказали, что днем его доставят в суд, он был раздосадован тем, что пропустит из-за этого запланированное катание на мотоцикле. Яковлев не набрал денег на залог и с тех пор находится в тюрьме MDC в Бруклине.

Юлию допрашивали в другой комнате, предварительно объявив ей ее права по-английски. Она согласилась отвечать на вопросы без адвоката. Допрос продолжался часа полтора.

Юлия сообщила, что они с мужем разошлись месяца за два до этого, хотя еще не разъехались. Дмитрий работал на взятом у нее компьютере, посредством которого она раньше переписывалась и делала покупки. Она подтвердила, что часто отоваривается в Century 21, а также в Bed Bath and Beyond, и пользуется при этом своими или мужниными кредитками. Она заявила, что никогда в жизни не платила чужими кредитками и никогда не пользовалась чужими чеками. Допрашивающие показали ей снимок часов Franck Muller. Юлия сказала, что ни у нее, ни у мужа таких сроду не было. «То есть вы никогда таких не покупали?» – невинно спросили следователи. Юлия ответила, что нет. (Общие знакомые отзываются о ней как о приятной молодой женщине, но отмечают, что она не блещет умом.) Она также отрицала, что знает ювелира, у которого она, по данным следствия, купила эти часы, выдав себя за Ирину. Юлия предположила, что часы мог купить без ее ведома Дмитрий, воспользовавшись ее кредиткой.

Ей предъявили фотографии, когда она была в Century 21. Юлия подтвердила, что это она, муж и их дочь. Но она начисто отрицала, что была знакома с Ириной, пользовалась ее кредитками или подписывала за нее чеки. Когда ей предъявили снимок пропавшей, она сказала, что такого человека не знает.

В конце допроса на нем присутствовала русская переводчица ФБР. Допрос шел по-английски, но переводчица перекинулась с Юлией  несколькими словами и потом поведала фэбээровцу, что та не очень сильна в английском.

Все вышесказанное не сулило Яковлевым добра, и вот 8 декабря Дмитрий подал в суд аффидевит, где утверждал, что тоже не силен в английском и что подписал согласие на обыск, не читая, и лишь потому, что следователи приказали. Иными словами, он не ведал, что творил, и поэтому требует исключить из рассмотрения первоначальный допрос и результаты обыска. Судья заслушает доводы сторон 12 февраля.